<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink">
    <description>
        <title-info>
            <genre>antique</genre>
                <author><first-name>Пенской</first-name><middle-name>В.В., Пенская</middle-name><last-name>Т.М.</last-name></author>
            <book-title>Смоленская осада 1514 года</book-title>
            <coverpage><image xlink:href="#_0.jpg" /></coverpage>
            <lang>ru</lang>
            
            
        </title-info>
        <document-info>
            <author><first-name>Пенской</first-name><middle-name>В.В., Пенская</middle-name><last-name>Т.М.</last-name></author>
            <program-used>calibre 1.18.0</program-used>
            <date>10.7.2014</date>
            <id>7a320a72-d78c-441f-83f3-593f83101d4c</id>
            <version>1.0</version>
        </document-info>
        <publish-info>
            <year>0101</year>
            <publisher>www.milhist.info</publisher>
            
        </publish-info>
    </description>
<body>
<section>
<empty-line /><p><strong>ISSN 2308-4286</strong>
    
    
   
  
   
 


<image xlink:href="#_1.jpg" /></p><empty-line /><empty-line /><p><strong>Пенской
В.В., Пенская Т.М. Смоленская осада 1514 года</strong></p>

<p>В
статье обстоятельно исследовано ключевое событие русско-литовской войны
1512-1522 гг. - третья осада Смоленска, увенчавшаяся присоединением этого
города к Российскому государству, чем цель всей войны и была успешно
достигнута.</p>

<p><strong> </strong></p>

<p><strong> </strong></p>

<p><strong>Ссылка
для размещения в Интернете:</strong></p>

<p>http://www.milhist.info/2014/07/10/penskoy-penskaya_2</p>

<p><strong> </strong></p>

<p><strong>Ссылка
для печатных изданий:</strong></p>

<p>Пенской В.В., Пенская
Т.М. Смоленская осада 1514 года [Электронный ресурс] // История военного дела:
исследования и источники. — 2014. — Т. V. — С. 114-155. &lt;http://www.milhist.info/2014/07/10/penskoy-penskaya_2&gt;
(10.07.2014)</p>

<p><strong>www.</strong><strong>milhist.</strong><strong>info</strong></p>

<p><strong> </strong></p>

<p><strong> </strong></p>

<p><strong>2014г.</strong></p>

<p><strong>ПЕНСКОЙ В.В., ПЕНСКАЯ
Т.М.</strong></p>

<p><strong> </strong></p>

<p><strong>СМОЛЕНСКАЯ
ОСАДА 1514 ГОДА[*]</strong></p>

<p><strong> </strong></p>

<p>Имперский
дипломат Сигизмунд Герберштейн, в 1517 и 1526 гг. побывавший в России, оставил
записки, обобщив собранную им информацию о Русском государстве и обществе
первой трети XVI
в. Характеризуя великого князя и государя всея Руси Василия III, он писал, что Василий, подражая
своему отцу Ивану III,
«присоединил к своей державе множество областей не столько войной, в которой он
был менее удачлив, сколько настойчивостью»[1].
Среди этих областей был и предмет давнего спора между Русским государством и
Великим княжество Литовским ­— город Смоленск, взятый войсками Василия летом
1514 г. Его значимость прекрасно осознавалась обеими сторонами. Не случайно в
1504 г. русские послы заявляли литовским, что миру с Литвой не бывать до тех
пор, пока под властью Ягеллонов будет оставаться «…вся Русская земля, Киев, и
Смоленеск, и иные городы», которые, по мнению московских дипломатов, «с Божьею
волею, из старины, от наших прародителей наша отчина»[2].
Точно также и литовские послы позднее, уже после того, как город перешел в
русские руки, полагали, что между Русским
государством и Литовским «без отданья Смоленска никак миру вечного не
делывати»[3].</p>

<p>Столь
трепетное отношение к тому, под чьей властью находится этот древний русский
город, объясняется довольно просто — Смоленск в равной степени мог считаться
как «ключом Москвы», так и «воротами Вильно». Поэтому с того момента, как Иван III, отец Василия и создатель Русского
государства, перешел к активной экспансионистской политике на западном
направлении, прибирая к своим рукам где хитростью, где силой, отошедшие под
власть Литвы во второй половине XIV
– начале XV
вв. русские земли, смоленский вопрос в отношениях двух государств сразу занял
одно из первостепенных мест. В 1502 г., на волне эйфории после громкой победы, одержанной
над литовцами на реке Ведроше, Иван III послал своего сына Дмитрия Жилку с немалой ратью
брать Смоленск. Однако город оказался слишком хорошо укреплен, а смоляне —
верны своему господину, великому князю литовскому Александру Казимировичу, так
что Дмитрий был вынужден отступить[4].</p>

<p>Неудача
этого похода отнюдь не охладила желание Москвы овладеть Смоленском. Василий III, сменивший умершего в 1505 г. отца,
продолжил его дело. Стремясь взять город, он проявил те самые немалые
настойчивость и упорство, которые приписывал ему Герберштейн. О третьей по
счету, увенчавшейся, наконец, успехом, попытке Василия захватить Смоленск, и
пойдет речь в этой статье.</p>

<p>Несколько
слов об историографии вопроса и источниках, позволяющих нам рассмотреть историю
«смоленского взятья» Василия III
— пожалуй, самой крупной и важной военной победы в его правление. Столь
значительное событие, которому летом 2014 г. исполняется 500 лет, привлекало внимание
и отечественных, и польских исследователей. Среди русских историков наиболее
подробное и полное описание последнего похода Василия III к Смоленску составил более ста лет
назад Е.И. Кашпровский, широко использовавший как материалы русских летописей и
разрядных книг, так и сведения, сохранившиеся в польских хрониках, переписке
Сигизмунда I
и дипломатических документах того времени[5].
В результате его работа не утратила своего значения по сей день, более того, по
большому счету, она так и не превзойдена. Среди советских историков первое место
в изучении смоленской эпопеи Василия III принадлежит, безусловно, А.А. Зимину[6].
Из современных исследователей немалое внимание боевым действиям в 1514 г.
уделили М.М. Кром, В.А. Волков и А.Н. Лобин[7].
Правда, во всех этих работах кампания 1514 г. рассматривается на общем фоне
русско-литовской войны 1512–1522 гг. Поэтому описание собственно третьей осады
Смоленска выглядит или достаточно кратким, как у А.Н. Лобина, или сводящимся к
пересказу источников, причем главным образом с русской стороны, без попыток
глубокого их анализа, как у В.А. Волкова.</p>

<p>Между
тем, на сегодняшний день в нашем распоряжении имеется достаточно обширный
корпус материалов, позволяющих вполне четко реконструировать как ход кампании в
целом, так и самой осады в частности, попытавшись при этом определить,
насколько велики были силы, привлеченные Василием III к реализации его замысла. С
русской стороны важнейшими источниками являются, несомненно, летописи — прежде
всего псковские, Иоасафовская, Архангелогородский летописец и ряд других[8].
К сожалению, разряды смоленских походов Василия III не сохранились[9].
Сведения же «Государева разряда» 1556 г., равно как и составленных позднее на
его основе частных разрядных книг, по сравнению с «нарядом служебным» слишком
кратки и лапидарны, что было предопределено самим характером «Государева
разряда» как местнического справочника. Тем не менее, они в определенной
степени позволяют составить представление о планах русского командования и
примерном наряде сил, выделенных для осады и взятия города[10].</p>

<p>Источники
с «той» стороны не столь информативны, в особенности применительно к самой
осаде Смоленска. Западнорусские летописи немногословны и из них можно
почерпнуть лишь сведения относительно хронологии кампании 1514 г.[11]
Столь же лаконичны в своем повествовании о четвертой осаде Смоленска польские
хронисты М. Бельский и М. Стрыйковский[12].
Несколько больший интерес представляет переписка Сигизмунда I и первых лиц Польского королевства
в 1513–1514 гг.[13], а
также материалы «Литовской Метрики»[14],
использование которых дает возможность уточнить некоторые моменты хронологии
кампании 1514 г. и ее подготовки со стороны Великого княжества Литовского.</p>

<p>В
целом же привлечение широкого круга сохранившихся источников, как русских, так
и зарубежных, прежде всего польских и литовских, позволяет составить достаточно
подробное и, как представляется, точное и целостное представление о третьей и
последней осаде Смоленска — главном событии русско-литовской войны 1512–1522
гг., которую по праву можно назвать первой Смоленской войной. Но прежде
несколько слов о фортификационных укреплениях города, описание которых
позволяет дать ответ на вопрос — почему для того, чтобы взять эту пограничную крепость,
русским потребовалось предпринять четыре (!) крупномасштабных похода.</p>

<p>Исследовавший
историю смоленских укреплений отечественный историк Н.В. Сапожников с
сожалением отмечал, что «древнейшие крепостные сооружения Смоленска,
предшествовавшие постройке Федором Конем в начале XVII в., каменных стен, остаются почти
не изученными». И связано это не в последнюю очередь с тем, что «в настоящее
время нет никаких археологических данных, позволяющих судить о системе обороны
крепости. Ничего, по существу, не могут дать и графические источники XVII в.,
поэтому для реконструкции си­стемы вооружения крепости приходится пользоваться
немногочисленны­ми письменными данными…»[15].</p>

<p>Что
же сообщают нам эти данные? Характеризуя географию города, литвин С. Маскевич
спустя почти сто лет после осады 1514 г. писал, что «между городом и крепостью
протекает река Днепр, т. е. на одной стороне лежит крепость, а на другой город.
Крепость стоит на возвышении, к Днепру очень отлогом, прорезанном многими
глубокими оврагами, и заключает в себе семь гор, между которыми без мостов
сообщение было бы весьма трудно. Город к Днепру лежит на месте более ровном и
болотистом; а далее возвышается гора, как и в крепости»[16].
Поскольку в основе своей расположение города и его внутренняя структура за сто
лет радикально не переменились, то эти слова вполне применимы к тому Смоленску,
который уже в четвертый раз предстал пред глазами московских «воинников» в 1514
г. Существенным отличием было то, что в 1609 г. войску Речи Посполитой
предстояло штурмовать каменную крепость, а старый смоленский «замок» начала XVI в., расположенный на левом, южном
берегу Днепра, был устроен иначе. Но как?</p>

<p>Увы,
свидетельства современников с обеих сторон по этому поводу на удивление
немногословны и лаконичны. Так, Иоасафовская летопись отмечала, что Смоленск
«град же имеа твердость, стремнинами гор и холмов высокых же затворено и
стенами великими укреплено…»[17].
Польский писатель М. Меховской в своем трактате «О двух Сарматиях», увидевшем
свет спустя несколько лет после падения Смоленска, все еще относил город ко
владениям великого князя Литовского, но был еще более краток — «замок и город
Смоленск, выстроенный из дуба и защищенный глубокими рвами»[18].
Немногое к этому описанию добавляет имперский дипломат С. Герберштейн,
неоднократно бывавший в России в те годы. По его словам Смоленск «имеет на том
берегу (Днепра. — В.П., Т.П.) к востоку деревянную (дубовую, как следует из
латинского текста записок имперца. — В.П., Т.П.) крепость… Эта крепость, там
где она простирается в направлении холма — ибо с другой стороны она омывается
Борисфеном (Днепром. — В.П., Т.П.), — укреплена рвами, сверх того острыми
кольями (надо полагать, речь идет о палисаде поверх крепостного вала. — В.П.,
Т.П.), которые защищают от нападения врагов»[19].
Есть и другое, весьма любопытное свидетельство С. Гурского, секретаря королевы Боны,
второй жены Сигизмунда I.
Описывая по горячим следам укрепления Смоленска, он отмечал,
что город — неприступная крепость «благодаря самой реке, болотам, а также
человеческому искусству, стенам из дубовых бревен, сложенных срубом в виде
четырехугольников, набитых глиной изнутри и обмазанных ею снаружи; окружена она
рвом и столь высоким валом, что едва видны верхушки зданий, а сами укрепления
не могут быть разбиты ни огнем пушек, ни таранами, и невозможно устроить под
них подкопы, чтобы разрушить или сжечь с помощью мин, огня или серы»[20].
Наконец, анонимный немецкий автор, сообщая о предпринятой в 1513 г. осаде
Смоленска, писал, что «крепость не имела каменной стены, но только была
окружена дубовыми загородками, наполненными очень толсто для сопротивления
камнями и землею; через эти перегородки не проникло ни одно ядро»[21].</p>

<p>Таким
образом, в начале XVI
в. Смоленск четко делился на левобережный «замок» (в русских документах —
«Старый большой город»), примыкавший к нему так называемый «Пятницкий острог»
(он же «Земляной город») и находившийся на северном, правом берегу Днепра
«Заднепровский острог». «Замок» был самой старой и наиболее укрепленной частью
Смоленска. Характеризуя его фортификации, Н.В. Сапожников писал, что «городские
оборонительные сооружения этого времени (начала XVI в. — В.П., Т.П.) имели
протяженность более 3,5 км и охва­тывали огромную территорию площадью примерно
в 65 га…»[22].
Чтобы ворваться в «Старый город», атакующим необходимо было преодолеть сперва
ров, а затем — взобраться на высокий вал. Этот вал был смешанной конструкции —
в основе его лежали мощные срубы, сделанные из дубовых бревен и засыпанные
внутри землей и камнем. Слой земли покрывал срубы снаружи, придавая им
дополнительную защиту от воздействия артиллерии и огня. Поверх вала шла деревянная
стена с башнями, о которых сообщают немецкий аноним и Иоасафовская летопись —
согласно последней, во время третьей осады Смоленска в 1513 г. огнем московской
артиллерии была разбита Крыношевская (Крылошевская) башня-стрельница[23].
Пятницкий острог, примыкавший к «замку» с запада, имел протяженность около 1,5
км и, видимо, несколько менее мощную деревоземляную конструкцию, чем вал
«Старого города». Укрепления были также и на заднепровской сторона Смоленска,
но об их характере пока сказать что-либо определенное сложно.</p>

<p>Фортификации
подобной смешанной конструкции, как отмечал Р. Гейденштейн, автор «Записок о
Московской войне» короля Речи Посполитой Стефана Батория, были «более безопасны
для обороны и представляют большую выгоду, нежели каменные (очевидно, имеются
ввиду традиционные средневековые замки с высокими, но относительно тонким
каменными стенами — В.П., Т.П.), так как, с одной стороны, таковое строение
больше противится действию орудий, а с другой, если оно и пробито, то это не
ведет за собой большого разрушения стены, что обыкновенно бывает с каменной
постройкой…»[24].
Взять такую крепость при тогдашнем уровне развития осадной техники было
чрезвычайно сложно. Первым в этом убедился великий князь литовский Витовт,
который за столетие до Василия III,
в 1404 г., сумел овладеть городом лишь со второго раза, воспользовавшись тем,
что в Смоленске отсутствовал его князь Юрий Святославич, а пролитовская «пятая
колонна» подняла голову благодаря этому обстоятельству. Затем наступил черед
Ивана III,
внука Витовта. Его сын Дмитрий, как уже было отмечено выше, в 1502 г.
безуспешно осаждал Смоленск, положив начало череде попыток Москвы овладеть этим
стратегически важным городом на Днепре.</p>

<p>После
десятилетнего перерыва дело своего отца и брата продолжил Василий III. Воспользовавшись тем, что его
сестра Елена, вдова прежнего великого князя литовского Александра, осенью 1512
г. была арестована и вскоре скончалась в заточении, Василий решил не ждать,
пока Сигизмунд I,
брат покойного Александра, договорится о совместных действиях против него с
крымским «царем» Менгли-Гиреем I.
В Вильно был послан со «складною грамотою» подьячий Васюк Всесвятский, а в
грамоте той государь «писал свое имя с титлы, а королево без титлы. А в грамоте
писал обидные всякие дела и о том, что королеве (Елене Ивановне. — В. П., Т.П.)
паны безчестье учинили, и людей и казну и именье ее поимали, и бесерменства на
государеву землю наводит; и за то за все взял Бога на помочь, пошол на него и
хочет стоять, сколко Бог помочи подаст…»[25].
14 ноября 1512 г. московский великий князь отправил под Смоленск «наперед себя»
рать под началом князя И.М. Репни-Оболенского и конюшего И.А. Челяднина. Спустя
месяц с небольшим Василий лично выступил в поход добывать «своей отчины»[26].
Однако смоляне, сев в осаду, держались, несмотря на постоянный обстрел города русской
артиллерией. В конце января 1513 г. они отразили предпринятый охочими
псковскими «и иных городов» пищальниками штурм. В итоге, простояв под городом
шесть недель, когда «нача тепло быти, весна и воды многы, а корму конскаго
скудно бе», Василий скрепя сердце был вынужден отдать приказ начать отступление
и вернулся в свою столицу[27].</p>

<p>Неудача
не обескуражила московского государя. Прошло лишь несколько дней после
возвращения из похода, как 17 марта 1513 г. великий князь и Боярская дума
приговорили идти на город во второй раз[28].
Тут как нельзя более кстати пришлись нанятые Василием III в
Германии, Чехии и Италии, при посредничестве некоего саксонца   К. фон Шляйница, человека «отъехавшего» в
1507 г. из Литвы на Москву князя М. Глинского, отряды немецких пехотинцев-ландскнехтов
и всадников, а также итальянских и немецких инженеров. Кроме того, там же были
закуплена и осадная техника (артиллерия?)[29].
К началу лета 1513 г. на русско-литовской границе была собрана немалая армия,
ждавшая приказа о наступлении. Сам великий князь выехал из Москвы 14 июня,
направляясь в Боровск «своего для дела смоленского». Спустя три дня передовые
силы московской рати во главе с воеводами князем И.М. Оболенским-Репней и
окольничим А.В. Сабуровым перешли границу и двинулись к Смоленску, имея задачу
выйти к городу, блокировать его и сорвать сбор урожая, одновременно довершив
разорение смоленских окрестностей[30].</p>

<p>В
конце июля русские полки подошли к Смоленску. Тамошний наместник, Юрий
Глебович, по сообщению русских летописей, вместе с «князьями и боярами
Смоленска», с «гетманы желнырскими зъ желныри» попытался разгромить рать
Оболенского-Репни, «выехаша за город за валы на бой».  К сожалению, силы сторон точно определить
нельзя, но, исходя из списочного состава полков под началом Репни, можно
предположить, что с ним было самое большее примерно 5–6 тыс. «сабель», а скорее
всего — меньше. Сколько имел Юрий Глебович, можно лишь догадываться. Но
согласно реестру смоленских князей, бояр и слуг доспешных, щитных, панцырных с
сыновьями, братьями, братаничами, зятьями «в поделе» и «неделеных», всех их
вместе набиралось около 2 тыс. Наемный же гарнизон Смоленска был немногочислен.
Так, в 1503 г., вскоре после того, как Дмитрий Жилка со своей ратью отступил от
города, он состоял из семи пеших рот списочным составом 803 пехотинца и 27
всадников[31].
Похоже, что русский воевода перехитрил смоленского наместника. Подставив под
удар относительно немногочисленный авангард, он вынудил неприятеля совершить
вылазку, после чего атаковал его всеми своими силами и разгромил: «Божиим
милосердием великого князя воеводы смоленского воеводу и князей и панов
прогнаша, и многых людей побиша, и иных князей, и бояр и желнырей живых многих
поимаша…»[32].</p>

<p>С
подходом в августе основных сил русского войска Смоленск был плотно обложен «до
такой степени, что туда никогда, до последнего дня его (Василия III. — В.П., Т.П.) отступления, не
могло проникнуть никакое письмо или донесение…»[33].
Сам великий князь со своим двором, братьями Дмитрием и Андреем и немалым
осадным парком, подступил к Смоленску только 22 сентября 1513 г.[34]
Немецкий аноним писал, что у великого князя было 2 тыс. больших и малых «buchsen», видимо, имея в виду
как артиллерийские орудия, так и ручницы-пищали[35].
Причина этой ставшей роковой задержки главных сил русских очевидна — московский
государь ждал вестей с южной границы, опасаясь внезапного удара крымских татар.
И когда стало ясно, что татары не выступят на помощь Сигизмунду, он со
спокойным сердцем отправился во второй раз осаждать непокорный город[36].</p>

<p>Прибыв
с новыми силами и артиллерией в лагерь обложившей Смоленск армии, «князь
великии… пушки повеле изставити и по граду ис пушек и ис пищалеи повеле бити по
многи дни»[37]. Причем
часть орудий, если верить Герберштейну, была изготовлена в ходе самой осады под
стенами города[38]. Новая
осада города длилась еще шесть недель, и самыми тяжелыми для ее защитников
оказались последние четыре, когда мощная бомбардировка практически не
прекращалась, а отряды охотников раз за разом пробовали взобраться на
смоленские валы. Мощный огонь московской артиллерии в нескольких местах
разрушил шедшие поверх земляного вала городни, разбил Крыношевскую башню,
«великие скорби и бои пушками и пищалми по много дни сътвори…»[39].
Однако немногочисленный гарнизон города и смоляне, ободренные слухами о том, что
сам Сигизмунд прибыл в Вильно со свежими войсками, продолжали держаться,
исправляя по ночам повреждения, наносимые русской артиллерией. Получив известия
о том, что великий князь литовский и польский король собирает силы для того,
чтобы попытаться деблокировать Смоленск и зная, что истощенная и разоренная
Смоленщина уже не может кормить многочисленную русскую армию, Василий решил не
искушать судьбу. Доставка же провианта, фуража и амуниции для армии из
московских владений по осенним дорогам было непростой задачей[40].
В начале ноября великий князь отдал приказ прекратить осаду и повернуть домой,
на зимние квартиры[41].
Сам Василий Иванович вернулся в Москву из похода «на Веденьев день» (21 ноября)
1513 г., «не оучиня ничего же, только землю Литовскую поусту доспел»[42].</p>

<p>Казалось
бы, после второй неудачи у великого князя должны были опуститься руки, но, как
уже было отмечено выше, Василий отличался упорством и настойчивостью в
достижении намеченной цели. Так что второе подряд отступление от Смоленска
вовсе не привело его в уныние. Напротив, похоже, что он счел происходящее
соответствующим его плану. План же этот, видимо, заключался в том, чтобы взять
смолян измором, не давая им роздыху. В первый поход Смоленск лишился своих
посадов, во второй — было довершено разорение его окрестностей, а урожай на
полях погублен или собран московскими фуражирами. Примечательно, что немецкий
аноним сообщал о том, что во время второй осады осажденные испытывали голод и
были вынуждены съесть всех лошадей[43].</p>

<p>Василий
был хорошо осведомлен от своих агентов и тайных доброхотов о том, что
происходит в Смоленске и каково его положение. В одной из родословных книг,
Румянцевской редакции, составленной в 40-х гг. XVI в., сообщается об одном из таких
информаторов — некоем Тимофее Фролове. Он и его отец Фрол «отъехали для незгоды
в Смоленск», а затем, «как князь великий Василей почал Смоленска доступати, и в
те поры, живучи в Смоленску, Тимофей великому князю Василью служил, и вести к
нему всякие посылал»[44].</p>

<p>Судя
по всему, к концу 1513 г. собственные ресурсы Смоленска начали иссякать, а его
запас прочности подходил к концу, и выбранная Василием стратегия должна была
рано или поздно принести успех. Нужно было только не прекращать давления на
смолян, поставить их перед выбором — капитуляция либо неминуемая смерть или
рабство. И соответствующее решение было принято. Зима 1513–1514 гг. прошла в
напряженной дипломатической деятельности и подготовке нового похода, а уже 4
февраля 1514 г. великий князь с боярами «приговорили» «итить к Смоленску в
третие»[45].</p>

<p>Новый
поход замышлялся с самого начала как крупномасштабная экспедиция, к которой
привлекалась большая часть военных сил, которыми располагало Русское
государство. При составлении плана кампании в Москве исходили, во-первых, из
стратегических соображений: главным противником было Великое княжество
Литовское, но существовала необходимость выставить силы, достаточные для того,
чтобы у крымского «царя» не возникло соблазна нанести удар по незащищенной
русской «крымской украине», а также надо было выделить на всякий случай войска
на восточную границу, против Казани, где сидел хан Мухаммед-Эмин, старый, еще с
1506 г., враг Василия. Во-вторых, следовали установившейся к тому времени
традиции — так, служилые люди Северо-Запада, прежде всего Новгорода и Пскова,
воевали главным образом у себя «дома», против ливонцев и литовцев под Полоцком
и Витебском. С учетом всего этого и был составлен план ведения новой кампании.</p>

<p>Прежде
всего, учитывая двусмысленную позицию, которую занял по отношению к Москве
крымский «царь» Менгли-Гирей, в начале мая под Тулой начала разворачиваться
большая, пятиполковая рать во главе с воеводами боярами князем А.В. Ростовским
и М.Ю. Захарьиным: 10 воевод, ориентировочно 4–5 тыс. «сабель», в том числе и
часть Государева двора, отборные «кутазники» и «аргумачники»[46].
Оба военачальника считались одними из наиболее опытных и заслуженных воевод
Василия III,
само их назначение косвенно свидетельствует о том, что в Москве, как и прежде,
не оставляли вниманием «крымскую украину», а князь Ростовский со товарищи
должен был надежно прикрыть это направление, пока сам великий князь с главными
силами будет штурмовать Смоленск[47].</p>

<p>На
другом, северо-западном фланге, в Великих Луках, по государеву приказу и
боярскому приговору собирались «сила новгородская» и «тверская» во главе с
новгородским наместником боярином князем В.В. Шуйским: 5 полков, 9 воевод,
примерно 3–4 тыс. «сабель» и «пищалей»[48].
Задача, стоявшая перед этой ратью, очевидна — создавая угрозу вторжения на
полоцком и витебском направлениях, Шуйский со товарищи должен был отвлечь на
себя часть сил, которые Сигизмунд мог отправить на помощь смолянам.</p>

<p>Основные
же силы русского войска разворачивались в районе Дорогобужа — города, где по
старой доброй традиции собирались полки перед тем, как выступить на Смоленск.
Во главе пятиполковой рати (11 воевод, 5–6 тыс. «сабель») стояли заслуженные
воеводы князь и боярин Д.В. Щеня, победитель литовцев на Ведроше двенадцатью
годами ранее, и конюший боярин И.А. Челяднин. Эта группировка войск должна была
составить первый эшелон армии для осады Смоленска в кампанию 1514 г. Судя по
развитию событий, Щеня и Челяднин со своими полками получили приказ быстро
выдвинуться к Смоленску, блокировать город и создать условия для подхода второго
эшелона под началом самого великого князя.</p>

<p>Кроме
того, на Угре, видимо, в районе Калуги, на полпути между Дорогобужем и Тулой,
разбили лагерь воеводы князь и боярин С.И. Воронцов, окольничий И.В. Хабар
Симской и П.Я. Захарьин, с примерно тысячью «сабель»[49].
Очевидно, что этот корпус, по замыслу составителей плана операций на весну-лето
1514 г., предполагалось использовать в зависимости от развития ситуации — или
на «южном», «крымском» фронте, или же на западном, смоленском направлении.</p>

<p>Таким
образом, без учета тех сил, что Василий концентрировал на Москве и во главе
которых намеревался лично двинуться на Смоленск, а также служилых татар, на
трех стратегических направлениях московский государь собрал порядка 13–16 тыс.
«сабель» и «пищалей», большая часть которых так или иначе могла быть
задействована на смоленском направлении. С великим князем находились часть Государева
двора, дворы его братьев, «наряд», пищальники сборные с городов и пищальники
«казенные»[50].
Татар же было 1–1,5 тыс. «сабель», участие которых в третьем смоленском походе
Василия несомненно, но ни летописи, ни разрядные книги о том, куда они были
распределены на начальном этапе кампании 1514 г., не говорят[51].
Какие силы противостояли им с литовской стороны?</p>

<p>Сигизмунд,
прекрасно понимая, что еще одна осада будет непременно, и в очень скором
времени, а силы Смоленска на исходе, попытался на этот раз помочь горожанам не
только словом, но и делом. В конце 1513 г. из Кракова в Вильно был отправлен
немалый транспорт с порохом, селитрой и свинцом, так что в распоряжение
смоленского хорунжего Михаила Баси были доставлены под конвоем служилых татар
«пороху до Смоленьска делъничого (для артиллерийских орудий. — В.П., Т.П.) и
гаковъничъного (для тяжелых крепостных ружей-гаковниц. — В.П., Т.П.),
ручъничъного (для ручного огнестрельного оружия. — В.П., Т.П.) шестьдесят камени
(почти 900 кг. — В.П., Т.П.), а салетры шестьдесятъ каменеи, а серы десятъ
(почти 150 кг. — В.П., Т.П.) каменеи, свинъцю шестьдесятъ каменеи без полкаменя
(892 кг. — В.П., Т.П.)…». Вслед за этим пан хоружий получил через Вильно присланных
из Кракова же 100 гаковниц и к ним в придачу еще «кулекъ (свинцовых пуль. — В.П.,
Т.П.) бочечъку, в личбу пять тисячеи да 100 (по 51 выстрелу на гаковницу. — В.П.,
Т.П.)…»[52].</p>

<p>Посчитали
необходимым Сигизмунд и паны-рада также заменить смоленского наместника Юрия
Глебовича. За что — можно только догадываться, ведь Юрий дважды сумел отстоять
врученный ему город от попыток московитов взять его. Ведь не считать же
причиной смещения Глебовича его поражение под валами Смоленска летом 1513 г.!
На смену опальному воеводе был прислан Юрий Сологуб, ранее уже занимавший эту
должность в Смоленске в 1503–1507 гг. 9 апреля новый наместник и воевода принес
торжественную присягу, в которой обязался «его милости господару моему
(Сигизмунду. — В.П., Т.П.) вернее и справедливее служити, и индеи нигде не маю
ся склоняти вмыслом и вчинком, и маю на господаря его милости Жикгимонта,
короля польского и великого князя, тот замок (смоленский. — В.П., Т.П.) держати
и боронити, и никому не подавати, толко ему, господару моему прирожоному…»[53].</p>

<p>Однако
одной только посылкой пороха, селитры и свинца вместе с артиллерией в Смоленск
и сменой тамошнего наместника Сигизмунд не ограничился. Польский хронист М.
Бельский сообщал, что в августе 1513 г., приехав из Кракова в Вильно, великий
князь собрал панов-раду и предложил им для продолжения войны не только созвать
посполитое рушение, но и нанять «служебных», наемников, 10 тыс. конных и 2 тыс.
пеших[54].
Однако при тогдашних расценках (в квартал 4 золотых на коня и 2 золотых на
пехотинца-драба, а в золотом 22 гроша[55]),
нужно было выдать ротмистрам наемников только для начала 48 тыс. золотых или
17,6 тыс. коп грошей. Таких денег в казне-скарбнице не было ни тогда, ни после,
о чем горько сожалел епископ Перемышльский Петр Томицкий в апреле 1514 г.[56]
Поэтому паны-рада дали согласие на набор лишь 7 тыс. наемников, о чем и сообщал
Сигизмунд в письме к собравшимся в начале 1514 г. в Пиотркуве делегатам
коронного сейма[57].</p>

<p>Для
того, чтобы раздобыть деньги на продолжение войны, в ноябре 1513 г. великий князь
литовский уговорился с панами-радою созвать в Вильно вальный сейм, на котором
решить — воевать ли с Москвой дальше или же мириться, а если воевать, то
добиться выделения необходимых для этого средств. Сейм собрался в феврале и
работал почти полтора месяца. Выступая на нем, Сигизмунд, по словам М.К.
Любавского, «предложил станам сейма вопрос, желают ли они продолжать войну с
великими князем Московским или принять мир на тяжких и позорных условиях», на
что собравшиеся ответствовали ему, что «предпочитают бороться до последних сил,
чем покупать мир ценою уступки Смоленска или перемирия ценою выдачи пленных». И
подтверждая свою решимость идти до конца, депутаты сейма проголосовали за
выделение средств на наемников-жолнеров — поголовщину с каждой крестьянской
души мужеска и женска пола, стара и млада, по грошу, двух грошей с бояр и
золотого (florenum)
с каждого урядника и вельможи[58].</p>

<p>Увы,
скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Только 10 апреля 1514 г., то
есть спустя месяц после того, как сейм завершил свою работу, Сигизмунд отправил
коронному подскарбию (казначею) А. Костелецкому письмо со списком из двенадцати
ротмистров, которым было поручено набрать в кратчайшие сроки 2230 всадников, и
двенадцати же ротмистров, под началом некоего Я. Спергальдта, которые должны
были набрать 2 тыс. пехотинцев-драбов[59].
Таким образом, фактически количество нанимаемых «служебных» было практически
уполовинено. При этом только 29 апреля ротмистры конных и пеших рот получили на
руки реальные деньги — 4094 коп грошей и еще 24 гроша с половиною[60].
И лишь спустя месяц, 13 мая, Сигизмунд поручил коронному надворному гетману Я.
Свирчовскому, старосте Теребовльскому и Ропчицкому, который должен был
возглавить весь наемный корпус в кампании 1514 г., набрать еще 2 тыс. конных и
2 тыс. пеших «служебных». Да и то, спустя неделю, судя по письму Сигизмунда
Костелецкому, эти 4 тыс. «служебных» «усохли» до 1,6 тыс. конных в восьми ротах
и 1 тыс. пеших в пяти ротах[61].</p>

<p>Увы,
выделение средств еще не означало, что 4 или 8 тыс. «служебных» немедленно
окажутся на передовой и встанут грудью на пути московских полков — нанятым
жолнерам еще нужно было прибыть к месту предполагаемых боевых действий. Так,
вторая «партия» наемников ожидалась в Бресте только к 29 июня 1514 г.[62]
Оттуда до Минска по прямой было более 300 верст и еще столько же — до
Смоленска, то есть без малого месяц, а то и больше, пешего марша! И этот марш
нужно было еще организовать надлежащим образом, решив вопросы расквартирования
наемников и снабжения их провиантом и фуражом. Между тем Сигизмунд только 26
мая 1514 г. утвердил расценки, по которым жолнеры Свирчовского должны были
покупать провиант, а «силою не брати и не халупить» его[63].
То есть это случилось только когда кампания началась и, как будет показано
ниже, русские полки уже стояли под Смоленском.</p>

<p>В
общем, сбор и переброска к месту будущих боев «солдат удачи» были делом
сложным, требующим немалых расходов и времени, почему Сигизмунд и паны-рада
изначально решили дополнить наемный контингент созывом посполитого рушения. В преддверии
новой кампании король дважды отправлял письма «наместникомъ нашимъ и тивономъ
по дворомъ нашимъ … и кнеземъ, и паномъ, и кнегинямъ, и паням вдовамъ, и
бояром, и дворяном нашим, и всим тым подьданым нашимъ, … и слугам путънымъ…» о
том, чтобы они «есте были поготову на службу нашу, на воину, и держали кони
сытыи и зброи чисты» и ждали вести «на которои рокъ а котором местьцу бытии,
ажбы есте конно а зброино там на тот рокъ были»[64].
Однако рассылка «листов» о мобилизации откладывалась до получения вестей о
начале неприятельского наступления. В итоге соответствующие письма были
отправлены только 24 мая 1514 г., спустя неделю (!) после того, как московские
полки «облегли» Смоленск, а собраться посполитое рушение планировало в Минске
спустя месяц, на день св. Яна, и туда же должен был прибыть из Бреста первый
эшелон жолнеров[65].</p>

<p>Одним
словом, к тому моменту, когда Сигизмунд получил печальную новость о том, что
Василий III
открыл новую военную кампанию и двинул свои полки на Смоленск, в его распоряжении
реально оказалось около пяти сотен драбов под началом Я. Спергальдта[66].
Так что смолянам в итоге оставалось, как и прежде, рассчитывать на свои
собственные, отнюдь не бесконечные силы, да ждать, пока на горизонте появятся
обещанные великим князем стройные ряды наемных жолнеров и отряды посполитого
рушения, которые заставят русских отступить.</p>

<p>Была,
правда, у Сигизмунда еще одна надежда. Ему удалось договориться о совместных
действиях против «московского» с крымским ханом Менгли-Гиреем. 3 февраля 1514
г. ханские послы доставили Сигизмунду «докончанье царево», в котором, помимо
всего прочего, крымский «царь» обязывался быть с Сигизмундом, «братом нашим, в
братстве и приязни быти, против приятеля его приятелем, а противку неприятелем
его неприятелем». Менгли-Гирей обещал великому князю литовскому, что он сам со
своими сыновьями «со всими детми и со всими внучаты, и з уланы, князи и
мурзами, и все великое мое войско … коли будет потреб на князя московского,
маем послати Жикгимонту, королю, брату нашому на помоч»[67].
Уже 21 февраля великий князь литовский отправил хану ответное послание, в
котором писал, что де «нине того час есть, бо вжо весна пришла, а кождаи, хто
мает з неприятелем своми дело делати, вжо починает», и потому он, великий
князь, просит своего брата, «волного царя», выполнить свое обещание и «сынов
своих вжо просте в землю неприятеля нашого московского послал…»[68].
Однако и эта надежда оказалась призрачной. Как писал 26 мая (!) 1514 г. великий
князь литовский остринскому наместнику С. Скиндеру, «от тыхъ часовъ (предыдущих
посланий к Менгли-Гирею. — В.П., Т.П.) и до сихъ месть от царя, брата нашого,
жадного гонъца есмо не видели» и признаков того, что хан выполнит свое обещание
— тоже! Одним словом, несмотря на попытки учесть печальный опыт предыдущих лет
войны, новая кампания начиналась как обычно — Литва снова оказалась не готова к
наступлению московитов.</p>

<p>Когда
же полки Василия III
начали кампанию и двинулись на Смоленск? Ясности в этом вопросе нет, поскольку
и русские, и польско-литовские источники противоречат друг другу. В летописях
точное время отправки в Дорогобуж назначенных командовать государевыми
служилыми людьми воевод отсутствует, а разрядные книги путаются в показаниях —
так, согласно «Государеву разряду», составленному около 1556 г., воеводы отъехали
к полкам 30 мая 1514 г., а в Разрядной книге 1475–1605 гг. явно ошибочно указывается
дата отправки воевод — 30 февраля (!)[69].
Логичнее, конечно, смотрится дата 30 мая, тем более, что 27 мая в Москве и по
всему Российскому государству отметили Вознесеньев день, поэтому после
праздника воеводы могли с чистым сердцем отправиться на войну.</p>

<p>Нет
полной ясности и с тем, в какой очередности прибывали русские полки под
Смоленск. Так, Воскресенская летопись, сообщая, что Василий III 8 июня 1514 г. выступил из Москвы,
отмечает, что государь «наперед себя послал ко граду Смоленску воевод своих,
князя Бориса Ивановича Горбатого, да князя Михаила Васильевича Киселку, да
боярина и конюшего своего Ивана Андреевича (Челяднина. — В.П., Т.П.) и иных
своих воевод, с многими людми», которые и «оступиша» Смоленск[70].
Софийская 2-я летопись уточняет показания Воскресенской летописи: «и те воеводы
под город пришед да город облегли месяца июня»[71].</p>

<p>Несколько
иначе выглядит картина, представленная в повести о взятии Смоленска из Иоасафовской
летописи. Источник подтверждает, что действительно, Василий III «наперед себя» отправил князя Б.И.
Горбатого и конюшего И.А. Челяднина со многими воеводами и ратными людьми, но
этот корпус «пришед к Смоленску, у града сташа, а града не оступиша». Начало же
действительной осады неизвестный автор повести связывал с подходом второго
эшелона русской рати во главе с князьями Д.В. Щеней и М.Л. Глинским «со многими
людми». «И те воеводы, — продолжает книжник, — пришед к Смоленску, и с
предпослаными воеводы великого князя град оступиша»[72].
Лишь затем, в чем сходятся все русские летописи, к крепости подступил сам
государь.</p>

<p>Стоит
отметить, что картина, описанная в Иоасафовской летописи, не сочетается с
данными разрядных книг. Князь Б.И. Горбатый был первым воеводой Сторожевого полка,
тогда как И.А. Челяднин — вторым воеводой Большого полка[73].
Но такой выбор смотрится на первый взгляд нелогично.  Разрешить это противоречие можно только лишь в
том случае, если предположить, что перед нами типичная, хорошо известная
«лехкая» рать, состоявшая из отборных «резвых людей», задача которой
заключалась в разведке, опустошении местности и подготовке условий для
наступления главных сил.</p>

<p>Таким
образом, если попытаться выстроить из этих достаточно разрозненных и противоречащих
порой друг другу свидетельств внутренне логичную и связную картину, то выходит,
что русское войско выдвигалось к Смоленску тремя эшелонами. Сперва, возможно в
последних числах мая – первых числах июня 1514 г., — «лехкая рать» из
Сторожевого полка, усиленного «резвыми людми» (Государев двор?) Большого и
Передового полков. Вслед за ней, в первых числах июня 1514 г., выступили
главные силы сосредоточенной под Дорогобужем рати во главе с князем Д.В. Щеней.
А уже потом, 8 июня, из Москвы (!), к Смоленску двинулся сам великий князь со
своим двором, братьями Юрием и Семеном, которые, надо полагать, также пошли со
своими дворами, и с «нарядом», а также с частью сил, снятых с тульского
направления[74].</p>

<p>Однако
эти сведения не совпадают с информацией «той стороны». Прежде всего, летописи
Великого княжества Литовского сообщают точную дату начала русскими войсками
третьей осады Смоленска: «лета Божого нароженя 1514 мсца мая 16 дня за тыидень
по святом Миколе по весне уво второк»[75].
В Вильно эта новость попала не позднее 20 мая[76].
Однако, если судить по переписке епископа Перемышльского П. Томицкого, князь
М.Л. Глинский с 1 тыс. всадников появился под Смоленском уже в начале апреля
1514 г. и «блокировал» его (в тексте использован глагол «obsident», имеющий несколько
значений, в том числе «осадил», «обложил», «блокировал»). Письмо, в котором
содержится это известие, помещено между королевскими посланиями, которые
датируются 12 и 21 апреля 1514 г.[77]
В другом, также недатированном, письме епископа, помещенным в сборнике между королевскими
письмами от 9 и 10 мая, Смоленск считается осажденным («obsidetur»)[78].
Но сам Сигизмунд в корреспонденции второй половины апреля – начала мая 1514 г.
нигде не упоминает, что Смоленск осажден и нужно поспешить со сбором сил для
его деблокады[79]. Первое
свидетельство о том, что московское войско обложило Смоленск, содержится в
письме короля воеводе краковскому М. Каменецкому, которое датируется 23 мая
1514 г. (!)[80].</p>

<p>По
всему выходит, что епископ перемышльский был осведомленнее короля в вопросах,
которые касаются судьбы Смоленска, да и волновала его эта проблема больше, чем
Сигизмунда! Но, согласитесь, что это невероятно и, следовательно, составитель
сборника перепутал хронологию писем епископа, датировав те из них, в которых
повествуется о начале осады Смоленска, по меньшей мере, на месяц раньше, чем
они были написаны. Поскольку же Сигизмунд именно в двадцатых числах мая всерьез
обеспокоился судьбой крепости, из этого можно сделать вывод, что все-таки
передовые отряды московитов подступили к городу примерно в середине мая 1514 г.[81]</p>

<p>С
учетом всего вышеизложенного история четвертой и последней осады Смоленска
русскими войсками может быть представлена следующим образом. После того, как
московские государь и бояре приговорили о начале третьего похода на Смоленск,
на места были разосланы гонцы с требованием служилым людям выступать к
назначенным местам сбора. Февраль, март и апрель ушли на сбор войска и
«наряда», создание запасов провианта, фуража и амуниции. Когда к концу апреля
эта сложная работа была в целом завершена, после весеннего Юрьева дня (23
апреля) воеводы, назначенные в полки, собравшиеся под Дорогобужем, отправились
к месту службы. Возможно, это состоялось 30 апреля. Тогда же в Новгород
поскакал гонец с указом тамошнему наместнику князю В.В. Шуйскому выступать со
всею своею «силою» в Великие Луки.</p>

<p>В
начале мая 1514 г. московская «лехкая» рать, составленная из Передового полка и
«резвых людей» полков Большого и Левой руки, предположительно насчитывавшая 1
тыс. всадников, выступила к Смоленску[82].
От Дорогобужа до Смоленска, согласно «Книге Большому Чертежу», 80 верст[83].
Двигаясь с обычной скоростью 25–30 верст в сутки, «лехкая» рать достигла бы
Смоленска самое большее за 3 дня. Следовательно, из Дорогобужа она выступила
примерно 11–12 мая 1514 г. и тогда подошла к Смоленску 16 мая, что и было
зафиксировано в западнорусских летописях и в переписке Томицкого[84].
В ходе последовавших в окрестностях города стычек смолянами были взятые
пленные. Они показали на допросе, что их отряд — лишь авангард большой русской
рати, а за ними следом идет князь Даниил Щеня, supremum campiductor московского великого
князя, с немногочисленной артиллерией. Но и это еще не все — по словам
пленников, сам великий князь Московский намерен прибыть под Смоленск с
огромнейшим войском («validissimo
exercito»)
и взять город[85].</p>

<p>Получив
эти известия, Сигизмунд понял, что Василий снова, как и в предыдущие годы, его
опередил. Наемники из числа тех, которых успели набрать к концу апреля, все еще
находились на марше. Один лишь «дворянин Его Королевской Милости» Спергальдт со
своими людьми был под рукой — очевидно, что он и его жолнеры получили деньги в
Кракове еще в начале апреля, раз они в 20-х числах мая 1514 г. находились,
скорее всего, в Минске. Его и отправили спешно на усиление гарнизона Смоленска[86].
При этом ротмистр получил и другой приказ — если не выйдет прорваться в
осажденный город, то засесть в Орше, не допуская продвижения неприятеля дальше[87].
Сам же Сигизмунд развивает лихорадочную деятельность, пытаясь наверстать
упущенное. 24 мая по поветам были разосланы «листы» с объявлением мобилизации с
указанием времени и места сбора посполитого рушения и с угрозой, что если «хто
бы службы нашое и року умешкалъ, тогды тот мел тымъ каранъ бытии шиями и
имени…»[88].
26 мая Сигизмунд отправляет гонца с письмами к Менгли-Гирею и его старшему сыну
и наследнику-калге Мухаммед-Гирею с просьбою и напоминанием, чтобы хан «велелъ
без мешканья сыном своим и воиску своему на кон всисти и тягнути просто в землю
того нашого неприятеля, великого князя московского» во исполнение своих
обещаний и клятв[89].</p>

<p>Оснований
для беспокойства относительно готовности крымского «царя» выполнить свои
обещания у Сигизмунда было более чем достаточно. В королевском письме
остринскому наместнику С. Скиндеру сообщалось, что сам крымский «царь» пока «на
конь не всел», но татарский князь Адрагман (Абдуррахман) «ещо з весны вышолъ з
Орды, и недалеко от Черкасъ в поли лежит…», пересылаясь с ним, с Сигизмундом. И
он, король, предостерегал Скиндера, «ижьбы тая помоц царева черезь князя
Адрагмана такъже нам не стала, какъ минулого году…», тем более, что, как
доносил киевский воевода А. Немирович, «Абъдрагманъ с тыми малыми людми,
которыи с нимъ з Оръды вышли, и тежь с козаки добрицкими и очаковскими»,
оказывается, сопровождал турецкое посольство к великому князю Московскому[90].
Правда, далее король продолжал, что татарский князь вместе с черкасским
старостой О. Дашкевичем отправился в набег «в землю неприятеля нашого
московского воевати»[91].
Но очевидно, что не этого ожидал от Менгли-Гирея, своего брата, великий князь
литовский, совсем не этого. Набег Абдуррахмана и Дашкевича был не более чем
булавочным уколом, с которым российский государь мог справиться, вовсе не
снимая войска с главного, смоленского направления.</p>

<p>В
последней попытке подтолкнуть крымского хана к активным действиям король пишет
ему 31 мая письмо, в котором сообщает, что 29 мая («по отехани гонъца твоего трети
дни») он получил известие: Спергальдт со своими жолнерами «с тыми людъми
неприятеля нашого московского битву мели, и ласкою Божою две тисячи москвичъ
наголову поразили, и трехъ его воеводъ убили», а еще одного знатного московита
взяли в плен[92].
Рассказав хану о великой победе, Сигизмунд не преминул добавить, что де пленный
показал — великий князь московский пересылается с врагами Менгли-Гирея ногаями
и «ты бы, брать нашъ, самъ того побачъ, на кого тот неприятель нашъ Оръду
Нагаискую подыимаеть, к тобе, брату нашему, пославъ своих съ своими
несправедливыми словы, и с присягою частокрот присылаеть и мерит ся, а з другое
стороны нагаичовъ на тебе, брата нашого, направяет…»[93].</p>

<p>Намек,
сделанный Сигизмундом хану, был более чем прозрачен, но ждать скорого прибытий «помощной»
татарской рати вряд ли стоило. Союзник короля, брат его крымский «царь», явно
не торопился вступать в схватку, мотивировав свое нежелание воевать с
«московским» тем, что де ногаи «до нас кочюють. А мовять: з Менъдли Кгиреемъ,
царемъ, переведаемъ ся…», посему он, крымский царь, «уседьши на конъ свои,
против их поехали есмо…». Одним словом, завершал свое послание хан, «Боже, даи,
абыхмо и мы надъ неприятелемъ своимъ зыскали, а потом на вашего неприятеля деле
станемъ, такъ ведаите…»[94].</p>

<p>Получив
это известие, великий князь литовский отчетливо понял, что и крымский царь
подвел своего брата. Все надежды короля были теперь только на то, что смоляне
останутся ему верными и отразят новое наступление московитов. Тем более, что в
начале апреля 1514 г. они присягали ему на верность вместе с новым воеводой и сюзерен
пожаловал смолян новым привилеем[95].</p>

<p>Тем
временем события под Смоленском развивались по московскому сценарию, который
никак не изменился от того, что под Оршей малочисленный русский «загон», скорее
всего около трех сотен человек, был разбит жолнерами Спергальдта. В первых
числах июня или к середине этого месяца, — если понимать летописную фразу о
том, что Василий II
выступил из Москвы 8 июня 1514 г., послав «наперед себя» дорогобужскую рать,
как указание на то, что приказ на ее выдвижение был отправлен из столицы 7 или
8 июня, — к Смоленску подступил сам supremum campiductor боярин князь Д.В. Щеня
со товарищи. Соединившись с «лехкой» ратью, они «город облегли», посады у него
«отняли» и «туры поставиша», ожидая самого великого князя с «нарядом». Видимо,
тогда же князь М.Л. Глинский вступил в тайные пересылки со своими доброхотами в
Смоленске и, возможно, завязал переписку с командирами смоленских жолнеров на
предмет условий, на которых смоляне могли бы капитулировать. Если верить С.
Герберштейну, у Глинского был неплохой мотив для этого — великий князь пообещал
сделать его смоленским удельным князем, если он уговорит город «задаться за
него»[96].</p>

<p>Сам
Василий III,
как уже не раз отмечалось выше, покинул Москву 8 июня 1514 г., завершив
переговоры с послом султана Селима I.
Оставив «на хозяйстве» в Москве своего зятя татарского «царевича» Петра
Ибрагимовича и брата Андрея, да с ними «бояр и приказных людей и детей
боярских», великий князь взял с собой свой двор, братьев Юрия и Семена с их
дворами, а также, надо полагать, «казенных пищальников» и «наряд» — всего около
4 тыс. «сабель» и «пищалей», не считая пушкарей и обслуги «наряда»[97].
До Дорогобужа из Москвы нужно было пройти 250 верст, так что великому князю и
его рати с тяжелым обозом потребовалось бы для этого порядка трех недель, и еще
не меньше недели для того, чтобы добраться из Дорогобужа до Смоленска[98].
Поэтому в Дорогобуже Василий III
должен был оказаться в последних числах июня 1514 г., а под Смоленском — не
позднее 10 июля.</p>

<p>В
Дорогобуж Василий намеревался явиться не один, а с подмогою, убедившись в том,
что Менгли-Гирей не собирается оказывать реальную помощь своему литовскому
брату. Об этом Василию могли донести московские доброхоты в Крыму, а кроме того,
великий князь получил от османского посла надежные заверения в том, что
крымский «царь» будет придерживаться нейтралитета. Государь отозвал к себе
часть сил из-под Тулы под началом четырех воевод и часть своего двора (600—800
всадников под командой четырех голов), всего около 1,5–2 тыс. отборных
«сабель». Встреча с ними должна была состояться все в том же Дорогобуже[99].
Этой группе предстояло совершить долгий марш протяженностью порядка 400 верст.
Однако, поскольку они шли налегке, без громоздкого обоза, то, с учетом времени,
которое требовалось гонцу из Москвы для преодоления 160 верст, отделявших Тулу
от столицы, под Дорогобужем «туляне» могли сосредоточиться самое позднее через
две недели, в начале третьей декады июня 1514 г. Так что у них еще осталось бы
несколько дней для отдыха и приведения себя в порядок[100].</p>

<p>Сняв
часть войск с южного направления, Василий III все же не решился оголить этот
участок и на всякий случай, если крымцы вдруг проявят ненужную активность,
приказал своему брату Дмитрию Жилке со всеми его людьми выдвинуться в Серпухов,
перекрыв тамошние «перелазы» через Оку и подстраховав тульскую группировку[101].
Наконец, 7 июня в Великие Луки поскакал гонец с наказом князю Шуйскому и «иным
воеводам многим со многими людьми идти в Литовскую землю на Дрютские поля (в
районе городка Друцк, к западу от Орши. — В.П., Т.П.), беречи от короля своего
дела»[102].</p>

<p>Выдвижение
Василия к Смоленску было долгим и заняло около месяца: «И месяца июля пришел
князь велики сам и с своею братиею под город Смоленск»[103].
Собственно говоря, именно с этого момента началась настоящая осада города
русскими войсками. Видимо, именно это имел ввиду С. Гурский, когда писал о том,
что «Московит», не сумев сломить сопротивление гарнизона Смоленска «военными
машинами и огненными ядрами (tormentis
bellicis
globisque
ignitis)»,
опустошил его окрестности, а затем снова вернулся к осаде города[104].
В том, что Василий III
и его воеводы сполна использовали свое преимущество в артиллерии и подвергли
Смоленск длительной мощной бомбардировке, сходятся все — и русские летописцы, и
польские хронисты. Так, неизвестный автор Софийской 2-й летописи сообщал, что
государь, подступив к городу, «пушки и пищали около города велел уставити и
приступ ко граду хотел учинити, ис пушек и ис пищалей велел бил по городу и в
город бити». Иоасафовская летопись дополняет эту картину новыми красками: «И
повеле (Василий III.
— В.П., Т.П.) около града пушки и пищали изставити, и по граду бити со всех
стран, и приступы великые чинити, и из огненных пушек повеле во град стреляти.
Яко от пушечного и пищалного стуку и людского кричяния и вопля, тако же и от
градских людеи супротивнаго бою пушек и пищалеи земле колебатися и друг друга
не видети, ни слышати, и весь град в пламени и курении дыма мняшеся воздыматися
ему…»[105].
Польские источники сообщают, что деятельную помощь воеводам Василия III во время этой осады города
оказывали иностранные, итальянские и немецкие, специалисты-инженеры[106].
Об одном из них, артиллерийских дел мастере Степане (Стефане), сообщает
Архангелогородский летописец[107].</p>

<p>Гарнизон
Смоленска и сами смоляне, знавшие о том, что король собирает армию и 24 июня будет
готов выступить на помощь осажденным, на первых порах стойко выдерживали
обстрел и приступы, благо мощные деревоземляные укрепления города с трудом
поддавались воздействию каменных ядер московской артиллерии, а урон, наносимый ими,
немедленно исправлялся осажденными[108].
Однако время шло, помощь все не приходила, тогда как никаких признаков того,
что решимость Василия III
на этот раз овладеть Смоленском слабеет, не было. Напротив, бомбардировка
продолжалась, и на фоне непрекращающегося гула московской артиллерии слова
князя Глинского о необходимости сдачи московскому государю становились все
более и более убедительными.</p>

<p>Степень
значимости в падении Смоленска князя-перебежчика, который «отъехал» на службу
Василию III
после ликвидации поднятого им в 1508 г. мятежа, существенно разнится в
зависимости от того, с какой стороны было сделано описание осады. В русских
летописях его роль как главного виновника «смоленского взятья» вообще никак не
просматривается. В лучшем случае, как, например, в Иоасафовской летописи, он
упоминается в числе государевых воевод, отправившихся добывать «град Смоленеск»[109].
То же самое относится и к разрядным записям. Совсем не так выглядит картина,
если исходить из немецких и польских источников. Уже в сентябре 1514 г.
мемельский комтур, получив известия от своих осведомителей о событиях лета 1514
г., отписывал магистру в Кенигсберг о том, что «Herczog Michell» с тысячью всадников
прибыл под Смоленск на Петров день (29 июня) и своими речами содействовал
взятию города[110].
Вслед за комтуром и С. Герберштейн также обвиняет Глинского в том, что он
организовал сдачу Смоленска, подкупив смоленских «militiaeque praefectos». Далее имперский
дипломат добавлял, что великий князь приобрел Смоленск не столько благодаря
своим ратям, сколько «искусству этого мужа», который «одним своим присутствием
отнял у воинов, оборонявших (крепость) всякую надежду защитить город, и
запугиванием, и посулами склонив их к сдаче…». В другом же месте своих записок
Герберштейн называет и непосредственного виновника капитуляции Смоленска —
некоего чешского (Bohemi)
ротмистра[111]. В
один голос обвиняют Глинского в сдаче города польские и литовские хронисты[112].
Да и сам Сигизмунд, отписывая 30 июля 1514 г. королю венгерскому и чешскому
Владиславу, деланно возмущался тем, что Смоленск, обильно снабженный всем
необходимым для того, чтобы выдержать очередную осаду, тем не менее, сложил
оружие и открыл ворота из-за измены наемников и местного нобилитета[113].</p>

<p>Безусловно,
М. Глинский, мечтая стать смоленским князем, приложил максимум усилий и
постарался в своих речах быть как можно более убедительным, чтобы уговорить
смолян перейти на сторону Василия III. Но вместе с тем, даже апологетически настроенный
по отношению к Сигизмунду Й. Деций отмечал, что они склонились к предложениям
Глинского принять власть московского государя только после того, как убедились
— помощи от Сигизмунда ждать в скором времени не приходится[114].
В конце концов, стратегия Василия III, нацеленная на истощение сил обороняющихся, рано
или поздно должна была дать свой результат, запас прочности у смолян был на
исходе. И вот в 20-х числах июля 1514 г. «гражане» «начаша въпити и кликати,
чтобы князь великий государь пожаловал меч свой унял, а бою престати повелел, а
они государю хотят бити челом и град подати…»[115].</p>

<p>Василий,
естественно, обрадовался этим новостям, обещавшим скорое завершение порядком
затянувшейся и поднадоевшей «смоленской истории». К великому князю непрерывным
потоком поступали сведения о том, что Сигизмунд пусть и медленно, но все же
собирается с силами, а его люди местами переходят в контратаки и одерживают
пусть и мелкие, но все же победы над отдельными отрядами московитов[116].
Чтобы смоленский епископ Варсонофий и смоляне, выславшие на переговоры
смоленского боярина М. Пивова, были посговорчивее и не слишком упорствовали, а
слова великокняжеских представителей, сына боярского И.Ю. Шигоны Поджегина и
дьяка И. Телешова, выглядели на переговорах более весомыми, Василий приказал Стефану
еще раз продемонстрировать мощь московской артиллерии. Автор
Архангелогородского летописца, явно со слов очевидца или участника тех событий,
писал, что «повеле князь велики пушкарю Стефану пушками город бити июля в 29
день, в субботу, на 3-м часу дни (в восьмом часу утра. — В.П., Т.П.), из-за
Днепра. И удари по городу болшею пушкою. И лучися на городе по их пушке по
наряженои ударити, и их пушку разорвало, и много в городе в Смоленску людеи
побило». Перезарядив «болшею пушку», на что ушло без малого три часа, Стефан
повторил свой опыт, «много мелких ядер собра, и окова свинцем, и удари в други.
И того боле в городе людеи побило». После третьего выстрела из бомбарды, которую,
похоже, только к концу июля доставили на позиции под Смоленском, «видя владыка,
и воивода граднои (возможно, Михаил Бася[117].
— В.П., Т.П.), и пан Юрье Солоусовичь изнеможение градное и пагубу, и выиде из
Смоленска на мост и нача бити челом великому князю, прося срока до завтрея», но
Василий своего согласия не дал и приказал возобновить бомбардировку — он
почувствовал слабость и колебания смолян и решил ковать железо, пока оно горячо[118].</p>

<p>  Возобновление бомбардировки ускорило принятие
смоленскими верхами решения о капитуляции. Еще 10 июля, вскоре после прибытия Василия III под свою
«вотчину град Смоленск», к смолянам была отправлена жалованная грамота великого
князя, в которой он обязывался «их пожаловати, держати в их старине, как их
держал князь великий Витовт и иные прежние государеве их, по той утверженой
грамоте, какову им дал свою утверженную грамоту Александр
король…»[119].
Но, поскольку нам известно о том, что существовало по меньшей мере две
жалованных грамоты, выданных Василием смоленским мещанам и «всей земле», то,
видимо, с 10 июля вплоть до конца месяца шло согласование текста и перечня тех
прав, которые Василий соглашался предоставить смолянам[120].
Бомбардировка 29 июля резко ускорила ход переговорного процесса. 30 июля 1514
г., согласно сведениям С. Гурского[121],
М. Пивов «от владыки Варсунофья, и от князеи, и от боар, а мещан и от мещан и
от черных людеи били челом с великим молением, чтобы велики государь пожаловал
владыку Варсуновия и князеи, и бояр смоленскых, также и мещан и черных людеи,
гнев свои государь на них утолил, и вины им отдал, что они противу его, государя,
стояли…»[122].</p>

<p>Обрадованный
великий государь в ответ на такое «великое моление» изволил пожаловать смолян,
продиктовав им условия капитуляции. Город принимал московского наместника, которым
был назначен боярин князь В.В. Шуйский. Королевский наместник, воевода пана Ю.
Сологуб, и все те, кто не хотел служить московскому государю, отпускались на
волю. Их великий князь, по словам летописца, «отпустил к королю и проводити их
велел до Орши». Остальные же, в том числе «гетманы жолнерскыа и желныри», «били
челом государю, чтобы государь их пожаловал, похотел их службы». На следующий
день, 31 июля, «выехаша из града Смоленьска к великому князю к шатром многие
князи и бояре смоленские очи великого князя видети и крест государю великому
князю перед бояры целовати», присягая на верность Василию III. Одновременно с этим в Смоленск
отправился воевода князь Д.В. Щеня со «многими воеводами и многими людми»
приводить к присяге смолян — «князеи и бояр смоленскых, и мещан, и всех черных
людеи»[123].
Смоленская эпопея Василия III
подходила к закономерному концу. И в самом деле, смоляне, продемонстрировав
достаточную стойкость и верность своему государю, отразив приступы московских
полков дважды, а если вспомнить еще поход Дмитрия Жилки в 1502 г. — то и
трижды, вправе были ожидать от Сигизмунда помощи не только на словах, но и на
деле. Не получив же этой помощи, смоленская верхушка решила попытаться спасать
то, что еще можно было спасти, тем более что московский государь не скупился на
обещания и действительно готов был «жаловать» смолян по их «старине».</p>

<p>И
вот 1 августа 1514 г. свершилось событие, которого ждал, но так и не дождался
Иван III:
«князь велики Василеи Иванович, всея Руси государь, с своею братьею и з бояры,
со многими людьми своими, во град Смоленеск поеха, и въстретили его с кресты из
града владыка смоленьскии Варсонофеи со архимандриты и со игумены, и со всеми
священники, такоже князи и бояре, и мещане, и черные люди, и весь народ града
Смоленьска въстретиша государя великого князя со многою любовью…». Торжественный
молебен и обедня в «святеи соборнеи церкви Пречистеи богородици честнаго и
славнаго ея Успения» завершили торжество обретения государем всея Руси своей
«вотчины»[124].</p>

<p>Успех,
одержанный Василием III
в эти летние дни, стал самым большим на западном, «литовском», направлении его внешней
политики за все годы правления. Хотя война со взятием Смоленска не прекратилась
и длилась еще без малого 8 лет, а впереди были несчастная для русских битва под
Оршей 8 сентября 1514 г., после которой литовцы попытались было вернуть
Смоленск, рассчитывая на «пятую колонну» внутри города, и неудачная экспедиция
королевской армии под Опочку в 1517 г., и столь же неудачная попытка «силы
новгородской и псковской» овладеть Полоцком в следующем году, и взаимные набеги
с опустошением пограничных территорий, — главная цель ее была достигнута.</p><empty-line /><empty-line /><empty-line /><p>[*]
Авторы благодарят А.Н. Лобина за высказанные замечания, позволившие уточнить
некоторые аспекты осады Смоленска в 1514 г.</p><empty-line /><empty-line /><p>[1]
Герберштейн С. Записки о Московии. — М., 2008. — Т. I. — С. 79.</p>

<p>[2]
Памятники дипломатических сношений древней России с державами иностранными. — СПб., 1882. — Т. I. Памятники дипломатических
сношений Московского государства с Польско-Литовским государством. Ч. 1. (годы
с 1487 по 1533) (Сборник Императорского Русского Исторического общества (далее
— СбРИО). Т. 35). — С. 460.</p>

<p>[3]
Памятники дипломатических сношений древней России с державами иностранными. — СПб., 1887. — Т. V. Памятники
дипломатических сношений Московского государства с Польско-Литовским государством.
Ч. 2 (годы с 1533 по 1560) (СбРИО. Т.
59). — С. 576.</p>

<p>[4]
Об этой экспедиции см.: Пенской В.В. «Грязевой» поход князя Дмитрия Ивановича
на Смоленск в 1502 г. // Военно-исторический журнал. — 2012. — № 10. — С. 73–79.</p>

<p>[5]
Кашпровский Е.И. Борьба Василия III
Ивановича
с Сигизмундом I
Казимировичем из-за обладания Смоленском (1507–1522) // Сборник
историко-филологического общества при институте князя Безбородко в Нежине. — Нежин,
1899. — Т. II.</p>

<p>[6]
Также можно упомянуть серию статей А.Б. Кузнецова, среди которых выделяется следующая
его работа, не лишенная, впрочем, досадных неточностей: Кузнецов А.Б. Борьба
Русского государства за Смоленск и его освобождение в 1514 г. // Исследования
по истории, этнографии и археологии Мордовской АССР (Труды Научно-исследовательского
института языка, литературы, истории и экономики при Совете министров
Мордовской АССР. Вып. ХХХ). — Саранск, 1966. — С. 148–159.</p>

<p>[7]
См., напр.: Волков В.А. Войны и войска Московского государства. — М., 2004;
Зимин А.А. Россия на пороге Нового времени. — М., 1972; Кром М.М. Меж Русью и
Литвой. Пограничные земли в системе русско-литовских отношений конца XV – первой трети XVI в. — М., 2010; Лобин А.Н. Битва
под Оршей 8 сентября 1514 года. К 500-летию сражения. — СПб., 2011; Он же. Три
осады Смоленска // Родина. — 2013. — № 9. — С. 23–25. Из последних работ,
посвященных взятию Смоленска, см. также: Михайлова И.Б. К вопросу о
«Смоленском взятии» 1514 г. // Петербургские славянские и балканские
исследования / Studia Slavica et Balcanica Petropolitana.
— 2011. — № 2(10). — С. 41–54.</p>

<p>[8]
См.: Воскресенская летопись (Полное собрание русских летописей (далее — ПСРЛ).
Т. VIII).
— М., 2001; Псковская 1-я летопись (ПСРЛ. Т. V. Вып. 1). — М., 2003; Псковская
3-я летопись (ПСРЛ. Т. V.
Вып. 2). — М., 2000; Софийская вторая летопись (ПСРЛ. Т. VI. Вып. 2). — М., 2001; Устюжские и
вологодские летописи XVI
– XVIII
вв. (ПСРЛ. Т. LXII).
— Л., 1982 и др.</p>

<p>[9]
В том, что они должны были быть, сомнений практически нет — в описи царского
архива упоминается «розряд Смоленской и приговоры», равно как, кстати, и «наряд
служебной, княж Дмитреев поход Ивановича к Смоленску лета 7010», см.: Описи
Царского архива XVI
в. и архива Посольского приказа 1614 г. — М., 1960. — С. 33, 35. Представление
о том, какая информация могла содержаться в этом «наряде», дают, хотя бы и
отчасти, разрядные записи о Полоцком походе Ивана Грозного в 1562/1563 гг., см.:
Баранов К.В. Записная книга Полоцкого похода 1562/1563 года // Русский дипломатарий.
— М., 2004. — Вып. 10. — С. 119–154.</p>

<p>[10]
О походе 1514 г. см., напр.: Милюков П.Н. Древнейшая разрядная книга
оффициальной редакции (далее — ДРК). — М., 1901; Разрядная книга (далее — РК)
1475–1598 гг. — М., 1966; РК 1475–1605. — М., 1977. — Т. I. — Ч. I. О Государевом разряде и частных
разрядных книгах см., напр.: Анхимюк Ю.В. Частные разрядные книги с записями за
последнюю четверть XV
– начало XVII
веков. — М., 2005.</p>

<p>[11]
См., напр.:  Евреиновская летопись (ПСРЛ.
Т. XXXV).
— М., 1980. — С. 234; Западнорусские летописи. Список Археологического общества
(ПСРЛ. Т. XVII).
— М., 2008. — Стб. 289–290; Западнорусские летописи. Список гр. Рачинского (ПСРЛ.
Т. XVII).
— Стб. 346–347; Хроника литовская и жмойтская (ПСРЛ. Т. XXXII). — М., 1975. — С. 104.</p>

<p>[12]
Kronika
Marcina
Bielskiego.
— Sanok,
1856. — T.
II.
— S.
970–971; Stryjkowski  M.
Kronika
Polska,
Litewska,
Zmodzka
i
wszystkiej
Rusi.
— Warszawa,
1846. — T.
II.
— S.
374–375.</p>

<p>[13] См.: Acta Tomiciana (далее — АТ). — Posnaniae, 1853. — T. III.</p>

<p>[14] См., напр.: Lietuvos Metrika (далее — LM). — Vilnius, 2011. — Kn. 7. 1506–1539.</p>

<p>[15]
Сапожников Н.В. «Литовский вал» в Смоленске // Краткие сообщения Института археологии.
— М., 1980. — Вып. 160. Средневековые древности Восточной Европы. — С. 101; Он
же. Оборонительные сооружения Смоленска (до постройки крепости 1596–1602 гг.)
// Смоленск и Гнездово. — М., 1991. — С. 56.</p>

<p>[16]
Маскевич С. Записки // Сказания современников о Димитрии Самозванце. — СПб.,
1834. — Ч. 5. — С. 18.</p>

<p>[17]
Иоасафовская летопись. — М., 1957. — С. 161.</p>

<p>[18]
Меховской М. Трактат о двух Сарматиях // Матвей Меховской. Трактат о двух
Сарматиях. Сокровенное сказание монголов. — Рязань, 2009. — С. 108.</p>

<p>[19]
Герберштейн С. Записки о Московии. — С. 325.</p>

<p>[20]
AT.
— T.
III.
— Р. 2.</p>

<p>[21]
Рябинин Н. Новое известие о Литве и Московитах (К истории второй осады
Смоленска в 1512 году) // Чтения в Императорском Обществе истории и древностей
российских при Московском университете. — М., 1906. — Кн. 3. V. Смесь. — С.  6.</p>

<p>[22]
Сапожников Н.В. Оборонительные сооружения Смоленска (до
постройки крепости 1596–1602 гг.) — С. 57.</p>

<p>[23]
Иоасафовская летопись. — С. 194; Рябинин Н. Новое известие о Литве
и Московитах (К истории второй осады Смоленска в 1512 году). —  С. 6.</p>

<p>[24]
Гейденштейн Р. Записки о Московской войне (1578–1582) // Р. Гейденштейн.
Записки о Московской войне (1578–1582). А. Шлихтинг. Новое известие о России
времени Ивана Грозного. Г. Штаден. О Москве Ивана Грозного. — Рязань, 2005. — С.
89.</p>

<p>[25]
Памятники дипломатических сношений древней России с державами иностранными. —
СПб., 1882. — Т. I. Памятники дипломатических сношений Московского государства
с Польско-Литовским государством. Ч. 1. (годы с 1487 по 1533). — С. 499.</p>

<p>[26]
См., напр.: Воскресенская летопись. — С. 253; ДРК. — С. 47–50; Кашпровский Е.И.
Борьба Василия III Ивановича с Сигизмундом I Казимировичем из-за обладания
Смоленском (1507–1522). — С. 212; Псковская 1-я летопись. — С. 97 и др.</p>

<p>[27]
Иоасафовская летопись. — С. 161, 193; Софийская вторая летопись. Стб. 395.</p>

<p>[28]
ДРК. С. 50.</p>

<p>[29]
AT.
— Posnaniae,
1852. — T.
II.
— Р. 142; Stryjkowski
M.
Kronika
Polska,
Litewska,
Zmodzka
i
wszystkiej
Rusi.
— T.
II.
— Р. 373.</p>

<p>[30]
Воскресенская летопись. — С. 253; ДРК. — С. 52–53; Иоасафовская летопись. — С.
161; РК 1475–1605. — Т. I.
— Ч. I.
— С. 133–134; Софийская вторая летопись. — Стб. 396.</p>

<p>[31]
Литовская Метрика. — СПб., 1901. — Отд. 1. — Ч. 1. Книга записей. — Т. 1
(Русская историческая библиотека. Т. XXVII). — Стб. 477–508; Бохан Ю.М. Наёмнае войска
ý Вялiкiм княстве Лiтоýскiм у XV-XVI ст. — Мiнск, 2004. — С. 14.</p>

<p>[32]
Воскресенская летопись. — С. 253.</p>

<p>[33]
Рябинин Н. Новое известие о Литве и Московитах (К истории второй
осады Смоленска в 1512 году). —  С. 6.</p>

<p>[34]
РК 1475–1605. — Т. I.
— Ч. I.
— С. 133.</p>

<p>[35]
Там же. — С. 6.</p>

<p>[36]
Калга Мухаммед-Гирей, при престарелом Менгли-Гирее забиравший все более и более
власть в свои руки, узнав о том, что великий князь стоит в Боровске, решил не
искушать судьбу и вместо похода на «московского» пошел «ратиться» с
«воложским», молдавским господарем Богданом. К Василию же калга послал своего
служилого татарина Кудеяра Базангозина, которому повелел сообщить, что он де
готов вместе с московским государем выступить против Сигизмунда. См.: Иоасафовская
летопись. — С. 193.</p>

<p>[37]
Иоасафовская летопись. — С. 194.</p>

<p>[38]
Герберштейн С. Записки о Московии. — Т. I. — С. 245</p>

<p>[39]
Воскресенская летопись. — С. 253; Иоасафовская летопись. — С. 194; Рябинин Н.
Новое
известие о Литве и Московитах (К истории второй осады Смоленска в 1512 году). —
 С. 6.</p>

<p>[40]
«Приспе осень, дни студеныа, а корму конскаго скудно бе» (Иоасафовская
летопись. — С. 194).</p>

<p>[41]
Псковская 1-я летопись уточняет, что 26 октября 1513 г., «на Дмитреев день»,
великий князь, убедившись в том, что смоляне «не задашася за него», «посла …
наряд свои весь к Москви, чем город били, и иная замышлениа многая», а затем и
сам Василий, «постояв» «по наряде», «отъехал» к Москве, «не оучиня ничего же». См.:
Псковская 1-я летопись. — С. 97.</p>

<p>[42]
Новгородская четвертая летопись (ПСРЛ. Т. IV. Ч. 1). — М., 2000. — С. 462;
Псковская 1-я летопись. — С. 97; Софийская вторая летопись. — Стб. 396.</p>

<p>[43]
Рябинин Н. Новое известие о Литве и Московитах (К истории второй
осады Смоленска в 1512 году). —  С. 6.</p>

<p>[44]
Редкие источники по истории России. — М., 1977. — Вып. II. — С. 172.</p>

<p>[45]
РК 1475–1605. — Т. I.
— Ч. I.
— С. 136.</p>

<p>[46]
ДРК. — С. 54; РК 1475–1598. — М., 1966. — С. 53; РК 1475–1605. — Т. I. Ч. I. — С. 136–137.</p>

<p>[47]
Краткую биографию А.В. Ростовского см., напр.: Зимин А.А. Формирование боярской
аристократии в России во второй половине XV – первой трети XVI в. — М., 1988. — С. 80–81.</p>

<p>[48]
ДРК. — С. 55; РК 1475–1598. — М., 1966. — С. 54; РК 1475–1605. — Т. I. — Ч. I. — С. 139–140.</p>

<p>[49]
ДРК. — С. 56; РК 1475–1598. — М., 1966. — С. 55; РК 1475–1605. — Т. I. — Ч. I. — С. 139.</p>

<p>[50]
О численности пищальников «казенных», то есть находившихся на содержании
великого князя и, таким образом, имевших полурегулярный характер, можно судить
по тому, что согласно Псковской 3-й летописи, покидая в 1510 г. Псков, Василий
оставил там 1000 «пищальников казенных», а С. Герберштейн писал, что в его
бытность в Москве (первый раз он приезжал туда в 1517 г.) у великого князя было
«почти полторы тысячи пехотинцев из литовцев и всякого сброда… (в оригинале «allerlay Nationen». — В.П., Т.П.)…»
(Герберштейн С. Записки о Московии. — С. 244–245; Псковская 3-я летопись. — С.
258).</p>

<p>[51]
О численности татарских «дворов» на сер. XVI в. 
см.: Беляков А.В. Чингисиды в России XV – XVV веков. — Рязань, 2011. — С. 195.
Явно в Смоленском походе 1514 г. не могло участвовать больше служилых татар,
чем в Полоцком походе 1562/1563 гг.</p>

<p>[52] LM. — Kn. 7. — P. 643–644.</p>

<p>[53] Ibid. — P. 294.</p>

<p>[54] Kronika Marcina Bielskiego. — T. II. — S. 970.</p>

<p>[55] LM. — Kn. 7. — P. 642–643.</p>

<p>[56] AT. — T. III. — Р. 83.</p>

<p>[57]
Ibid.
— Р. 45.</p>

<p>[58]
Любавский М.К. Литовско-русский сейм. — М., 1900. — С. 198; AT. — T. III. — P. 83.</p>

<p>[59] AT. — T. III. — Р. 67.</p>

<p>[60] LM. — Kn. 7. — P. 642–643.</p>

<p>[61] AT. — T. III. — Р. 94, 99–100.</p>

<p>[62] Ibid. — Р. 99.</p>

<p>[63] LM. — Kn. 7. — P. 644.</p>

<p>[64] Ibid. — P. 303.</p>

<p>[65] AT. — T. III. — Р. 71; LM. — Kn. 7. — P. 303–304.</p>

<p>[66] Boldyrew A. Piechota zacięzna w
Polsce w pierwszej połowie XVI wieku. —Warszawa, 2011. — S. 72; Plewczyński
M. Wojny i wojskowość polska w XVI wieku. — Zabrze, 2011. — T. I. Lata
1500–1548. — S. 187.</p>

<p>[67] LM. — Kn. 7. — P. 289.</p>

<p>[68] Ibid. — P. 290–291.</p>

<p>[69]
ДРК. — С. 54–55; РК 1475–1605. — Т. I.
— Ч. I.
— С. 137.</p>

<p>[70]
Воскресенская летопись. — С. 255. Ср.: Летописный сборник, именуемый Патриаршей
или Никоновской летописью (ПСРЛ. Т. XIII). — М., 2000. — С. 18–19; Летописный свод 1497 г.
Летописный свод 1518 г. (Уваровская летопись) (ПСРЛ. Т. XXVIII). — М., 1963. — С. 348.</p>

<p>[71]
Софийская 2-я летопись. — Стб. 399.</p>

<p>[72]
Иоасафовская летопись. — С. 195.</p>

<p>[73]
См. напр.: ДРК. — С. 55.</p>

<p>[74]
Как обещал Юрий Иванович Василию Ивановичу в докончаньи 1504 г.: «А где,
господине, ты, князь велики, всядешь на конь сам, или твои сын, князь велики, и
мне, господине, с вами поити. А где, господине, меня пошлете, и мне поити без
ослушаньа. А где, господине, пошлете своих воевод, и мне с вашими воеводами послати
своего воеводу с своими людми…» (Духовные и договорные грамоты великих и
удельных князей XIV
– XVI
вв. — М.-Л., 1950. — С. 369).</p>

<p>[75]
См., напр.: Западнорусские летописи. Список графа Рачинского. — Стб. 346. Ср.: LM. — Kn. 7. — P. 303.</p>

<p>[76] AT. — T. III. — Р. 102.</p>

<p>[77] Ibid. — Р. 71.</p>

<p>[78] Ibid. — P. 90.</p>

<p>[79]
См., напр., послание Сигизмунда Я. Свирчовскому, датированное 13 мая 1514 г.: AT. — T. III. — P. 94.</p>

<p>[80]
Ibid.
— P.
103.</p>

<p>[81]
Так, в письме Менгли-Гирею от 26 мая 1514 г. король пишет, что главной причиной
отправки этого послания стало известие, полученное накануне, о том, что
«неприятель нашъ московскии люди свои под замокъ нашъ Смоленъскъ прислал…» (LM. — Kn. 7. — P. 299).</p>

<p>[82]
Состав рати можно определить, исходя из сообщения Иоасафовской летописи,
разрядных записей и письма Сигизмунда крымскому хана от 31 мая 1514 г. В
последнем Сигизмунд сообщает о победе над отрядом русских под Оршей, и среди
убитых там воевод называет имя первого воеводы полка Левой руки А.И. Кураки
Булгакова, который, «воскреснув» из мертвых, принял участие в битве под Оршей 8
сентября того же года. См.: Иоасафовская летопись. — С. 195; РК 1475–1598. — С.
54;  LM. — Kn. 7. — P. 303.</p>

<p>[83]
Книга Большому Чертежу (далее — КБЧ). — М.-Л., 1950. — С. 55, 99.</p>

<p>[84]
См. также: Stryjkowski  M.
Kronika
Polska,
Litewska,
Zmodzka
i
wszystkiej
Rusi.
— S.
374.</p>

<p>[85]
AT.
— T.
III.
— Р. 71.</p>

<p>[86]
Из письма Сигизмунда Менгли-Гирею 31 мая 1514 г.: «А напередъ отправили есмо
некоторую суму воиска нашего, которыи ж люди наши на Ръши положили ся…» (LM. — Kn. 7. — P. 303). См. также: Plewczyński M. Wojny i wojskowość polska w XVI wieku. — S. 181–182; Chronicorum Bernardi Wapovii partem posteriorem 1480­–1535 (Scriptores Rerum Polonicarum. T. II). — Cracoviae, 1874. — S. 115.</p>

<p>[87] AT. — T. III. — P. 71–72; LM. — Kn. 7. — P. 303.</p>

<p>[88] LM. — Kn. 7. — P. 304.</p>

<p>[89] Ibid. — P. 299.</p>

<p>[90]
LM.
— Kn.
7. — P.
301–302. Посольство от султана прибыло в Москву 28 мая 1514 г. (Воскресенская
летопись. — С. 254). Видимо, это посольство и людей Абдуррахмана имел в виду
Сигизмунд, когда сообщал 20 мая 1514 г. А. Костелецкому о 2 тыс. турок и 700
татарах «в поле» (in
campos)
(AT.
— T.
III.
— P.
100).</p>

<p>[91] LM. — Kn. 7. — P. 302.</p>

<p>[92] Ibid. — P. 303. Пассаж
о трех якобы убитых в стычке под Оршей московских воеводах и о пленном
московите Ратае Иванове сыне Ширяеве, разобран А.Н. Лобиным. См.: Лобин А.Н.
Битва под Оршей. — СПб., 2011.</p>

<p>[93]
LM.
— Kn.
7. — P.
303.</p>

<p>[94]
Ibid.
— P.
309.</p>

<p>[95]
Текст привилея, см., напр.: Кром М.М. Меж Русью и Литвой. — С. 261–263.</p>

<p>[96]
Герберштейн С. Записки о Московии. — Т. I. — С. 81.</p>

<p>[97]
См., напр.:  Воскресенская летопись. — С.
255; Иоасафовская летопись. — С. 195; РК 1475–1598. — С. 54–55. По сообщению М.
Бельского, русская осадная артиллерия под Смоленском насчитывала 300 стволов (Kronika Marcina Bielskiego. — T. II. — S. 970). Видимо, эту цифру Бельский
позаимствовал из хроники Й. Деция: Jodoci Ludovici Decii. De Sigismundu Regis Temporibus Liber 1521. — Krakow, 1901. — S. 71. На Деция прямо ссылается и М.
Стрыйковский: Stryjkowski
M.
Kronika
Polska,
Litewska,
Zmodzka
i
wszystkiej
Rusi.
— T.
II.
— S.
374. Скорее всего, это число преувеличено, но в том, что Василий привел мощный
осадный парк для третьей осады города, сомневаться не приходится.</p>

<p>[98]
КБЧ. — С. 55.</p>

<p>[99]
РК 1475–1598. — С. 55; РК 1475–1605. — Т. I. — Ч. I. — С. 138–139.</p>

<p>[100]
КБЧ. — С. 55–56, 59.</p>

<p>[101]
РК 1475–1598. — С. 54–55.</p>

<p>[102]
Иоасафовская летопись. — С. 195. Любопытно, но именно там, на «Друцких полях»,
на Рождество Иоанна Предтечи (24 июня) должна была собраться литовская рать (LM. — Kn. 7. — P. 298). Следует ли из этого, что Василию
III
было
известно о планах Сигизмунда?</p>

<p>[103]
Воскресенская летопись. — С. 255.</p>

<p>[104]
AT.
— T.
III.
— Р. 1. Обращает на себя внимание использованный Гурским применительно к ядрам
термин «ignitis».
Значит ли это, что русские пушкари применили в ходе последней осады Смоленска
каленые или иные зажигательные ядра, либо же перед нами обычная книжная «фигура
речи», использованная для большего эмоционального эффекта?</p>

<p>[105]
Западнорусские летописи. Список графа Рачинского. — Стб. 346; Иоасафовская
летопись. — С. 195; Софийская 2-я летопись. — Стб. 399. Ср.: Kronika Marcina Bielskiego. — T. II. — S. 970; Stryjkowski M. Kronika Polska, Litewska, Zmodzka i wszystkiej Rusi. — T. II. — S. 374 и др.</p>

<p>[106] Jodoci Ludovici Decii. De Sigismundu Regis Temporibus
Liber 1521. — S. 71.</p>

<p>[107]
Архангелогородский летописец (ПСРЛ. Т. 37). — Л., 1982. — С. 100. О немчине
Степане-пушечнике см.: Русские акты Копенгагенского государственного архива,
извлеченные Ю.Н. Щербачевым (Русская историческая библиотека. Т. XVI). — СПб., 1897. — С. 30.</p>

<p>[108] Kronika Marcina Bielskiego. — T. II.
— S. 970.</p>

<p>[109] Иоасафовская летопись. — С. 195.</p>

<p>[110] Supplementum ad Historica Russiae Monumenta. — Petropoli,
1848. — С. 361.</p>

<p>[111]
Герберштейн С. Записки о Московии. — Т. I. — С. 325, 469. Любопытно, что в
списке ротмистров пеших рот, набранных Сигизмундом в 1513 г., есть некий Лада (Boldyrew A. Piechota zacięzna w Polsce w pierwszej połowie XVI wieku. — S. 71.). Не был ли этот Лада тем
чехом, который соблазнился щедрыми обещаниями Глинского?</p>

<p>[112]
См., напр.: Западнорусские летописи. Список графа Рачинского. — Стб. 346; AT. — T. III. — Р. 2; Kronika Marcina Bielskiego. — T. II. — S. 971; Stryjkowski M. Kronika Polska, Litewska, Zmodzka i wszystkiej Rusi. — T. II. — S. 374–375; Chronicorum Bernardi Wapovii partem posteriorem 1480­–1535. — S. 116.</p>

<p>[113] AT. — T. III. — Р. 154.</p>

<p>[114] Jodoci Ludovici Decii. De Sigismundu Regis Temporibus
Liber 1521. — S. 72.</p>

<p>[115]
Воскресенская летопись. — С. 255.</p>

<p>[116]
Радзивилловские акты из собрания Российской национальной библиотеки //
Памятники истории Восточной Европы. — М.,-Варшава, 2002. — Т. VI. — С.  25–27, 207; AT. — T. III. — Р. 150.</p>

<p>[117]
В привилее, выданном Сигизмундом I
вдове Михаила Баси, он поименован «смоленским околничим», имеющим «отъчызъны»
на Смоленщине, а из другой грамоты известно, что во время последней осады
Смоленска Михаил являлся смоленским хорунжим (LM. — Kn. 7. — P. 507, 643). Логичным было бы
предположить, что именно он скрывается под именем «градного воеводы» русской
летописи. О статусе хорунжего см., напр.: Любавский М.К. Литовско-русский сейм.
— С. 476–479.</p>

<p>[118]
Архангелогородский летописец. — С. 100.</p>

<p>[119]
Собрание государственных грамот и договоров. — М., 1813. — Ч. I. — С.  411–413. О датировке грамоты см., напр.:
Зимин А.А. Россия на пороге Нового времени. — С. 162; Кашпровский Е.И. Борьба
Василия III
Ивановича с Сигизмундом I
Казимировичем из-за обладания Смоленском (1507–1522). — С. 233.</p>

<p>[120]
Описи царского архива XVI
в. и архива Посольского приказа 1614 года. — М., 1960. — С. 26. Кроме того, в
описи архива Посольского приказа 1614 г. упоминается некая «тетрать лета 7023-го
году», в которой содержалось челобитье смоленских князей, дворян и детей
боярских с просьбою к великому князю их пожаловать и дать им епископа. Следовательно,
есть вероятность того, что была и еще одна, третья грамота, выданная служилым
смоленским людям (Описи царского архива XVI в. и архива Посольского приказа
1614 года. — С. 54).</p>

<p>[121]
AT.
— T.
III.
— Р. 2. Ср.: Kronika
Marcina
Bielskiego.
— T.
II.
— S.
971; Stryjkowski
M.
Kronika
Polska,
Litewska,
Zmodzka
i
wszystkiej
Rusi.
— T.
II.
— S.
375.</p>

<p>[122]
Иоасафовская летопись. — С. 195–196.</p>

<p>[123]
Софийская летопись. — Стб. 400.</p>

<p>[124]
Там же. — Стб. 400–401.</p>
</section>

</body><binary id="_0.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEASABIAAD/2wBDAAMCAgMCAgMDAwMEAwMEBQgFBQQEBQoHBwYIDAo
MDAsKCwsNDhIQDQ4RDgsLEBYQERMUFRUVDA8XGBYUGBIUFRT/2wBDAQMEBAUEBQkFBQkUDQ
sNFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBQUFBT/w
AARCABQALUDAREAAhEBAxEB/8QAHQAAAQQDAQEAAAAAAAAAAAAAAAYHCAkBBAUDAv/EAEkQ
AAEDAwIDAwgGBggEBwAAAAECAwQFBgcAEQgSIRMxQQkUIlFXYZbTFRgZIzJxFjdScoG0FzR
CYnWRsbUkJUd0Y4Kho9Hh8f/EABcBAQEBAQAAAAAAAAAAAAAAAAABAgP/xAAdEQEBAQEBAQ
ADAQAAAAAAAAAAARExAiESQVFh/9oADAMBAAIRAxEAPwC1PQGgNAaA0GnTqxBq5lCDNjzDF
fVGkdg6lfYup25m1bH0VDcbg9eo0CCzHl44vnWRCZhCoSrjr8WlKSSQI8dawl2QdvBJW2n1
czifXopydEJPIGT7fxrCbdrEomU+Fea06MntJUopG6uzb9QHVSzshA6qUkddAyVqwb64o6q
itXQtVpYkbUFwbegPESa6Qdw5JfGx837tkI2S561I2UsvEmAAkAAbAdANEZ0BoDQGgNAaA0
BoDQGgNAaA0Ef+Mjidf4bLHpTlFpH0/eNwzPo+jU9SVKQpzpzLUlPpK2KkAJBBKlpG4G50W
TUNqhxu5ooiHvp3J9k0iUw4WZUeJbkyoMxHQdiyuQy0porSehCVq2PTffRrI532g2RfbXZf
whUPk6GD7QbIvtrsv4QqHydDHawXlLI99KyvcOM71o9ayIlcSsVCNDpDzUOpxSjsXAmM8lJ
EhrsQsKQPvA6UHc8vKCmouRL2ynw/5Ty1cV1Uysu2yiNCt+rRKS9EjR1syo8qU4phxIcOzj
bCVej17Egb6I7+J8ucRuTmBcpyBatLxjGZVJn3hNtx2G0ltJ9IMNyAhTp2BPP0bH7RPo6Hw
xGTeKqgXNcKjaN8U6BTWpJ+kJ94UmbUZ9yFB9BUjsmi2iIFekiKnlR0BUgfhBcddPlBMiJS
AM1WUAOgAs+odP8A2dDGftBsi+2uy/hCofJ0MH2g2RfbXZfwhUPk6GD7QbIvtrsv4QqHydD
B9oNkX212X8IVD5Ohg+0GyL7a7L+EKh8nQwfaDZF9tdl/CFQ+ToYPtBsi+2uy/hCofJ0MH2
g2RfbXZfwhUPk6GD7QbIvtrsv4QqHydDB9oNkX212X8IVD5Ohg+0GyL7a7L+EKh8nQx9N+U
CyO6sIRmyxUrV0SZFqVBtvf+8vsDyj37dNDD/YT8oOmNHqtCzTFiUS5af2DseoUX76FVIzy
Spt9ohRBSQAeZJIIUOgIIBLE2tGUL+PobZXwCv8AttTK06hXilaISVJUPeFAEHwIGjUVewc
ssoxfHt00+QZqIS4KXRI2iqbX1K1tbek4N9x4c3pb79NGsN9orq21OpFPq7TtdpLtapnc9F
jzDEd29aHAlQCh/eSoe7QWU+Trs3DMvJci6cX3hdUWts0txiq2hcTTS1BlakbL7ZtCUqSla
U7EEk+IG+jF1PZ6wbbkW/UaE5Qqeui1F116ZTzHT2Ehbi+dxS0bbKKlEk795PXRlWh5ROfn
++Km7Q1Y+rFExRTFgRWaOkTG5nKdkPSCwVco6ApbIAT033V1BuYr7WhSFFK0qQoHYpUNiD7
xo0xoAdPf+egO7QYIJ8SPy0ARvt7jvoM+vv8Adt3aDBB/aI0H0dtum4P5/wD1oPnY795/LQ
Z0BoDQGgeS4VFWM8WukkufQslrn8eRNTmcqfyG52/PRF9+jmhfx9frTwL/ANxXf5AaNRTvF
/qzX7g/00beug6FAi02bWYjNYqLlJpaljzmYzGMhxtHiUNgjmV4AEgbnqQNBZRwtcRlBtTH
NzRcM40FKtC1G48yv3Ndc5KZdRUtwJI5WgQp4o7RSQVhKdgABuATF/1J2y+NfGeQc21vF1L
rHJWYf3MSoL5fNKg+Ae1aYXvspSCO49FbK5d9jomKvMhcYeeRftWt+48n1umNU+quwJpozT
UZbaW3i2tSA2lBJABIHMNzt1GjeQ5N1cEDGRuH2r5ytjKdbvwpgPT0RqzSS1LkBlRS6hay8
pQUkIX4Hfl6dDvom/pE/E2PpmW8mWvZ1OWW5NcntQw8lHP2SFHdbu243CEBSttx+HRqn14o
+FGxOF2uUag1TItZrVdqAZlrjxKAhLbMIulDjvOX+rgCVlKP7RT1KQd9El0qL94Hcf2DgKn
5ekZXrEy2Kmyw5AZYtpPnDq3x90hSTI2R1/ET3bHv0TfrV4cuCKzuIrF9Ru6Dk2p0ZyiI5a
3CkW+lYjOhoOrDSw/94jbfZWwJ26gaFuIp3IzRo9cmt27Ol1SiJX/wcyfGEZ95Gw9JbQUoI
O+/TmPTbRpKzAHBFZWfsSVS+YeUKpSWqEhX03Dft9KjGcQyHnA2oP8A3iOUnY7AnbqBozbh
suH3CNi57y69Y7N71qjefuqTb852iIc88QltbizISHh2KuVHQAqB36kaLfjscQHDtjzh5y1
T7HrWQ65PW2gPVmbEt5G0JpbfMyW0l/71RO3MNxypO43PTQl0suJ/gitLhkx/TrgnZKqNcm
VrmRRoUegpQiQ4EBf3rhePZo5SOuxPXu0SXSFpnDlQLMwXQcqZRrFap9MuWV5vQqHbkZlyZ
KQAol9xx5QQ2jZJIGxJBT6+hd/hU07hJsK6ch47gUDIlS/Q27rcqNxuVio05tt+mtxQsLQ4
gL5SQpCkq6jblOxPQ6JpWYi4EMZ50ty4q7Zub59RplA/r7z1prYKPQLm6UreBV6IJ6aG019
28P2MWsE3LkaxsrTbyNFmw4DlOkUBVOUFyFAJKudZJTyhZBA70keGi7SduDpi7Fv+Ey/9zl
6C+/RzQv4+v1p4G/7iu/yA0aiurh/4LsqcQlPiz7eoaabby0gCu1pZjxVdO9voVu/mhJHv0
atkSvofkeH1xkqrWU0NSCOqKdRitAP7y3QSP4DRn8yQyj5J26LMt2pVqg5Ao1Xi0+O5Kfbq
sZcApaQkqUecKcT0APfsPfoT02s12qeGjycNo2g6kxLmyBVGZ9WR3LKeXty2rx9BLcdsj17
+vRZ9qBcaQ9CkMyIzzkaQwtLrTzKyhba0ndKkqHUEEAgju20adO7brqd83LULgrT4l1eoOd
tLkhAQXnNgCsgdOZW25PiST46C0rgPyQ3RaZjTEtU5F0+4bAcrjEd0bpW8ajL7VPv5mVA7e
ps6MUwWKMRyOFXiCvKqym1Nrp100+zbYcdT1dNQfQ4p5O/eW4HMCR3KdGi9g8ru1ycQtqr/
AG7Zb/8ASU//APOh5LnPx38k5i8n9qlf6uaE69fJmnbhjzuR37vfyB0L1WxF/qrP7if9NGl
mnkyqWK5wsZrppmR6eJkiTHMuWrlZY54CU87h8Ep33J9QOjF6RXB5woxcfcRVj15vM2NrmX
AdeUKXQqup6XJ3juJ2bQUjfbm5j7gdFt+Gk8p114vry/w+B/Ko0JxITyqXp4TwcSepLn8o1
oQv8H29jrjx4M7ZsCpzjAuW0orMRZikCVTpDSC02+lB/G04jvB6HdQ3Ck7gl+VAvOONsm8J
96P2hW6o75tIpUmnwJ0ZZXGlU19e7yGgrcthSt+dA2IJPUhW5NT6lj5Lj9Q2d/4fybmiXqu
6k3NVIFpzqFHmLapFUXGfmRQByvLZ5uyUTtuOXtF9x8eu+jR1rh/Vfi7/AAmZ/ucvRF9+jm
jrf+LqDxP5bpUutxVSrRx7JkMJTzlKKpUnEth1s7d7LISEq6+mtSkHohQUNw/LDDUWO0ww2
hlhpAbbabSEpQkDYJAHQADwGjL7JCQSroBoK1+Hm88n8cXEfcQui6JdHxrbcgvT7QivdgzI
bDq0sRHGxsXQVNkuqWSDylPTmAB0skhzq/eeNONDijvPE9YhKrdEo1uLjUyqxXAUszEvoMt
5lQHRaSWEpWDseyWCCFdRyarYz/hGt8PWU6vZdbPbrikPQ5yU8qJsVe/ZvJHhuAQR4KSoeG
jcukLSqRUK/UWKdSoEqqVGQrkYhwmVPPOq235UISCVHoegGgmzlmmXrwy5K4a74nW9VIlJt
a1aRCqc0R19gysuuiVGccA2QvkfI5TtuSNt9GenM4ybyqmV+ODEdhWxAlVaLas+n1aemAwp
3kcefZWt5zlB2ShhLXpK2ACz166JOOD5W7HVyVnJlj3BTKBUqlSjSTTly4URbzaJBkkttKK
QdlK7QBIP4j0G50XyWmfcX3a75MGwLeYtqqv16mt0t+ZS2Yi1yY6E8xWVtgcw5eYcw26ePc
dEnR5NDHtxR+GfKyJdEnQf0gW59GGWwpkTEqhcqVtlQHMglQAUOh9eheorYO4O7vo1wy7my
xZFRoFg2pS5FZqgq7fZNzexaUW4ydjurnXy77f2Qeu5GjVqUvk7Mf3NH4P8tpl0CdDduIS1
0pp+OpszErgBCVNBW3MkqPKFdx8CdGb1FvyfeObnj8X9nNvW3VIrlBeeVVg9CcbNP3iuhIf
3A7MkkABW2+/TfRq8KrylOL7vrXFtVX6ba1ZqLNchw2aa7DguupmOIj7LQ2UpIUpPIolI6g
Dc9OuiTh9/KoWNcMvBWLn4FGnTWKEXfpJ2Kwp1EMeaoSFOlIPIndJHMenv0Tyi/kHFd+8Ou
RrNyJiGnVtuiV6mQapQ5tKadlpC3WGy7DeKQrm3c5vQX0UlQ27uhrvTx+VdyXT7mTiy3H+x
bu6nw3alWIjSgrzAvttAMqO+4JUhZ5T12SD4jRPJxvJlY4ueicPuVl1Kg1GmmuOH6NTNjLZ
MtPmZAW2FgcySVgBQ6HwOiVWLWLaq9oT10mvUqbRarHSkPQahHWw82dunMhYBG/h69Gzr3D
+q/F3+EzP9zl6IvMyPdP6D4+ua4gkLVSqbImpQruUpttSgP4kAaObn4ztQWRj+gUQqU4/Fi
I85eX+J6Qoc7zivWpbilqJ9ajozSl0R4zYUepQ34kplEiK+hTTrTg3StJGxBHqI0VDjMPk4
qLet1Trhtqv1G3qhP3EpUOcqKt8H8XaKCFhwnxJCSrvUVHqTX5HF4TODm3uGBurTIvLOrtS
bQw5PdcLrqGknmLYVyoSEk7HZKB+EblXTYlumI8rtjuLOx1Zd8ttpTUKZUlUl5wD0lsPoUt
IJ9SVtdP3zo15qANBxBd7UuPOpFZt+HMb2W0/Hu6Aw82VDYbEPhSSdyPX3jR0LVzh5zPccN
uDLr1PlwpyUvBidfcNbLo6qSooVJIP4SRuOm2ibHrC4Wcu2/IfqCLit2gyVtpbflfp1DZdK
VbcqFqQ+VEH0end3aGx1HuGzMqW2Wn8jW2EOqS8ht3IrG26DzJWAXepSoAgjqDsffobHonh
4y4S665l602e/mccyS36QI37w4ehHr0NjVTgDJEREZhGZ7IaZbQlthDeSEJQhPclCQF+iB3
AAbDQ1mq4HyXU6Q5EqGaLKqFMe6LiyckNusubddihS9jttv1Gg12cFZLZjsNoy9ZsdltAbj
tpyQyEhIGyUIAc2SO4AdAPdoOfTsM361KqclWWrNpEiQUrlyHMhMhcopHQrU24orIB29L+G
hrK8bXSidHbez5ZiX4yFSWXDe76wzunlUULCSEqKVbbA8xBI2230HnNxvXVsSI0niCsqRHf
QUPMqvCW626g96VJ7MhQPiDoOnb1Bv2xoCKTbfEdalIpzhI81pl8yI7Cd+p9EIAT/AA0CWn
YFS/JlSKlmHGjkpxRcddcuN2S48o9SSpLKio+sk6GvRdv3Al9qMjO9urDaQhspumeltCQOg
BLQCQB028O7Qcm4MZTanNXMqGUrJrc1QSlch+5FvOqAGwBW43udh07+mg7N1tCJYWPIYkRp
fmtOltecRHC405/zCSrdKiBuPS27vDQXZ50o8iv4YvmnxElcuRRZaGUAb8y+xUUj+J2Gjm7
tArUe5KDTKvEWHItQitS2VpO4UhaApJB/I6Mt7RBoDQGghP5WW44tN4eKHSHFp87qlwMlps
95S0y6pSh+RKP8xo6eVSCkp2JKQdvdo6Hyzfwsf0NYdxlfrlfaq6b2jpfTAELsjE3YS7sV8
55/xbdw7t9ElMWI7Q7mkD/yjRT/APDlwoU/OmPMgXjUrvatCk2chLstX0UqaVtlpbil7JWk
9AjuAJOiW44Nf4VLrYpDtes9dLyhbDY511WzXfO1Mp/8eNsH2T6wpGw9ehrocOfDAriBt3J
NURXm6EqzKb9IOR1wu2Mn0Hldn+NPIfudtyD+Lu6aFuGObShaEr5AOYA92ilrhfGgy/le17
KTNTSlV2YIYmlntQzulR5uTcc34e7cd+hT1ZK4L1Y1viqW0tV719cBSEmo0e0UORXuZCV7t
qMoE7c2x6d4OjOkDduFadZlCfqdTbvymMI9Bt6pWq0wwp0g8iFL87PLuem+x/I6Lpohvt17
9FOjgPhxu/iMrlSgWwmFGiUpgSanVKm8Wo0No77FRAKiTyq2CQT6JPQDQtxqT7XxbSZBZ/p
ErNf5ehk0W2gmOo+tCpEltSk+olA30T6zTrVxdWJIY/pFrFvc3QSq5bQMdJ9a1R5Dikp9Z5
Dtoraz3w5Xfw6VymwbnTCkxKqwZVMqtMf7WNNaG26kEgKBHMncKAPpA9QdEl10a+0hvGWMl
ISElylS1K28T9JShv8A5AaC/BRCUkqIAA6k6OZlcUXPS7OuqbixdThPGN2s63C1JQsv08q5
lR9gdwuMpXJy+LXZK6+lsLP2d3RgaA0Hw++1FYdffcQyw0krcdcUEpQkDcqJPQADrvoqlXj
64lY/ETmMIocgv2dbiFwaY4N+WUsq3ekgepZSlKf7qAfHR18zEZyNwRo0dTKPEjdWXMb2NZ
FajU1qkWeyGKc5DZWh5aQ0lodoorIUeVI7gOuiYavRTpYw4jLoxLji+7Kosemu0i8mDHqK5
jK1vIT2am/ulBYCTyrPeD120TDe29cNVtGrsVahVSbRaowd2ptPkLYeR+S0EHRT+ULj1ydS
LcuKmSWLdrEyvQlU6fXJlJSiovslCkAOPNFHaFIWohSwo7nvOiYjkhIQhKR3AbaKU+M8gVL
FOQKDeFHbju1SjSRKjIloK2lLAI9IAgkdT3EaDZy7lGr5pyNWr1rzcVmr1Zba30QUKbZBQ2
lscqSpRHRA8T130OEh/noDQK3GeWbww5cBrVmV+VQagpHZOqjkKbfRvvyOtqBS4nfwUDoO5
UcywrgfckVvGtkTpjiuZcmHBkU5S1HvJRGfbRufckaJjNNzNDt2Q3JomNbIgzG1BbcmZCkV
FSFDuIRJfcRuPek6GOHk3Ld4ZkuEVu9K/Kr1RSjsmlPkJbYRvvyNNpAShO/gkDRS2uD9WGL
h4/REs7e76TmddESC4q8B8WNcuqqSa49WL4oanXFRzbsgqihonokREEKR02GxSe78Su/RJY
iY1aGQsb1yHV26HcdtVaA8H400wn47rDiT0UlRSNj/APmjXxP7AflTHWoMakZetqcJbYCP0
josUqDvhzPR+hSfWW9wf2RoxfP8S0tzi8w/dcdLtPveGrmTzdk+w+y4n80rQCNGMrsvZ5oE
tlf6O0y4bxkhBWlii0d8pV6h27qW2U7+9Y0MRPzxV8/59h1K3Knh28Ldsd7ZKafb9cgMSpi
fHzt5wL3Sen3TYA/aK+mjUyI7/UbrvsSyZ8T0n5GjWsjgbro/6JZM+J6T8jQ0fUcrvsRyX8
T0n5Gho+o5XfYlkv4npPyNDR9Ryu+xLJnxPSfkaGj6jld9iWS/iek/I0NH1HK77Ecl/E9J+
RoaPqOV32JZM+J6T8jQ1j6jdd9iWTPiek/I0NH1G677EsmfE9J+Roaz9Ryu+xLJnxPSfkaG
j6jld9iWTPiek/I0NH1HK77Ecl/E9J+RoaPqOV32I5L+J6T8jQ0fUcrvsRyX8T0n5Gho+o/
XmjzpwZkeQpPUMvXVS0IX7lKSxzAe8ddDUi8NeT3qN7w5day3GYthzsY8Gh2xQnudulQmgv
ZtS91cylKcKieZSioqUo7q2BN/j//Z
</binary><binary id="_1.jpg" content-type="image/jpeg">/9j/4AAQSkZJRgABAQEASABIAAD//gAcU29mdHdhcmU6IE1pY3Jvc29mdCBPZmZpY2X/2wB
DAAoHBwgHBgoICAgLCgoLDhgQDg0NDh0VFhEYIx8lJCIfIiEmKzcvJik0KSEiMEExNDk7Pj
4+JS5ESUM8SDc9Pjv/2wBDAQoLCw4NDhwQEBw7KCIoOzs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7O
zs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozv/wAARCAB8AaoDASIAAhEBAxEB/8QAGwAB
AQEBAQEBAQAAAAAAAAAAAAUEAwIBBgf/xAA7EAABAwMDAwIDBAkEAwEBAAABAgMRABIhBBM
xBSJBUWEycYEUI5GxM1KCkqHB0dLwFTRC8QZickPh/8QAFgEBAQEAAAAAAAAAAAAAAAAAAA
EC/8QAFxEBAQEBAAAAAAAAAAAAAAAAAAERQf/aAAwDAQACEQMRAD8A/jNKUoKPSyW2XnU9r
iVJCVzBTKVzBxH4/wBRpS6tst2LKQ0lW33W2zMnkWnniP7c3TSRpNQJxeg5MD4V/L8/6jRM
YB7YJyYmJyciDjjHHiO0rhrEJVozCAS0QUqkApRJBEe6iMfP3Am1aSe+0OWJUlSSo/qkEEk
TzE4xx7dsd1pbLy2nBatCilQmYI5ojzX1CFOLCEJKlKMBIEkmvlbumNZefIBDaISVERcQfX
/1CiIiCBkc0FBxwNPJTpyW2mAoMjduKBmTd25OfSfQcJ5pdW2W7FlIaSrb7rbZmTyLTzxH9
vybe0HtgxJiYnJyIIjjHHiO1MYB7YJyYmJyciDjjHHiO0qd1FCW+papCQAlLywABECTWetP
UxHVdWJn79ef2jWaiFWmdXdo9CGnjfpmVpOSNslSyYOIMEcfjjti1YafQ5odI2hYJaZUFpm
AFXrV7Zgg/wA8doj1epKbUrUEoZeCAPAKFzj/AIzmeP7YtWScLSCbS05j9btVyPHH8PEdsa
i0pSlEXCtxlxCUktbSVBCL/wBFgyJkQeZ4mD+zl1xnSJRMpbPYDiASZMTgz4+fpCdCklpRR
aGwAewr+GAcEyMiI+n7ubXf7YgZEiJ+ZEkTg+I9PlCSp1KUohSlKDpprPtTW44G0Xi5ZRfa
JybfPy81WS6tst2LKQ0lW33W2zMnkWnniP7Zeic2tcw5vFix1Kt0JuLcH4o8xzFUyoye6QQ
TlUTzk5EHHtx4jtLHjXhR6Qgba1NtPwhd0BuQSRb6qifa3xMCTVTXNg9N3AwVAPhIemLZB7
SPUx9LYxwJdClWm3XG2tLH3ZaZJQAv4ZBJIM4J58enjti1YRKGGU2hA2gq0LkcEzzz58fwl
JI56twp0totKUJIQFJBgEmYB+E88Rx7dsuqmpcU0wsoUBKSnIyQSQZHg/04x2y6LStfS3Nr
qTLgdDSkklKrLswYA9CTAB8Eg4islaumLs16Du7UpUJtumUkW/MzE+JnxRFBDq29u1Vu0lV
kKi2ZkjItPPp/bP6h+kbSPhSiE+MXHx4zOPy4rcCQIkAQT8UcTk5EER7ceI7cPUP0yY4twf
JyefT5flwC1lpSlEe2WlPOpbSQJ5JmEjyTHgDJqi1p2GSlSWwpVmd0hQmCCYxHnBzj528em
rbS28CzLpgpdKoCEwq4cjJwf2TxJNa5jAPbBOTExOTkQccY48R2lj7eoIS0FHbQFFKSqAMk
zEiDzjHHt2+29S8wfuXloAEiFlMxJBORBHpjjxHbj1Wrd0r2o020mcJStQVcmDNw45EeOIi
IFcldUdWolTTWUgYBEED4sHk+/wBIgQGp1vTrYWHW20hDarHQm1QgqiQnEkwMj8M2ya2arX
ofYLLensSpYXKl3ERIAGBAzn5DgCKx0QrZ0xamnlOIlKgkwuYtwfMjP19fmMdem3VNElBgk
RPpQWEurbLdiykNJVt91tszJ5Fp54j+0l1bZbsWUhpKtvuttmZPItPPEf2zDrX4IvgEDjwf
X/P5CO+l1LrrqkqULbSYmBIHPI/z0gEF1sS6tst2LKQ0lW33W2zMnkWnniP7SXVtluxZSGk
q2+622Zk8i088R/b8mMA9sE5MTE5ORBxxjjxHbk1rz+m1TjIuQITAKgfAIVj1mfbHoKDYl1
bZbsWUhpKtvuttmZPItPPEf2zuoJSjWFKEhIsRgCM2if8AP4DivJ1r8EXwCBx4Pr/n8hHh9
5Wod3FgTalOPYAfyoOdKUohSlKCj00kaTUCcXoOTA+Ffy/P+o0A9wTdCT5JPvkgHBH049u3
P00kaTUCcXoOTA+Ffy/P+o0E+J7YJyYmJyciCI9uPEdpXt9tem1DjC4BbKge6JIkSciDj24
8R24Optw8h5Pwup5stFwwfrgE/wD1wKpakadCz9meuQFOJLalGW7VKCQSY4QEx8vbtx6xLJ
0yypJKxG2q6PMGRnMCIxx7WgJlV22dTo2vsmovbUlSlqZX22KiDIkQe0enHtKcXT9H9sdcu
XY2y0pxxUiYGABJHJIHtM8A1vK1EyTyCTKuecnIg49uPEdoj7CrFKT+jSbSSYzCiCRIg9p9
OPH/AB+TGAe2CcmJicnIg44xx4jt9DVOkP6NS12NKEIWYCVBKrvTM/LAHEC3zMYB7YJyYmJ
yciDjjHHiO0qf1MR1XViZ+/Xn9o1mrT1MR1XViZ+/Xn9o1moyVYafQ5odI2hYJaZUFpmAFX
rV7Zgg/wA8dserDT6HNDpG0LBLTKgtMwAq9avbMEH+eO0R9JwtIJtLTmP1u1XI8cfw8R2xq
sk4WkE2lpzH63arkeOP4eI7Y1FpSlKItKSWlFFobAB7Cv4YBwTIyIj6fu5td/tiBkSIn5kS
ROD4j0+UJ0qSWlFFobAB7Cv4YBwTIyIj6fu5td/tiBkSIn5kSROD4j0+UJKnUpSiFKUoO2i
c2tcw5vFix1Kt0JuLcH4o8xzFUyoye6QQTlUTzk5EHHtx4jtmaJza1zDm8WLHUq3Qm4twfi
jzHMVTKjJ7pBBOVRPOTkQce3HiO0seXmG9Rpi3LaHAu9LriyO2DIgDkwOYiPmE5U9MWUgq1
DCDBJSpRkRPoI8f5BjaQtLe5BDU23kwCcxORCsYGOPbt57zfCXUFJBIlcTzBORB4xjx+yGZ
PTFlIKtQwgwSUqUZET6CPH+QY1olDTbdoRajuSFyJEyZnnBP/Up87zfCXUFJBIlcTzBORB4
xjx+z7mIg9pTcJMSMwTkQfw49u0OWpcU0wsoUBKSnIyQSQZHg/wBOMdsuqmpcU0wsoUBKSn
IyQSQZHg/04x2y6FK1dMXZr0Hd2pSoTbdMpIt+ZmJ8TPistaumLs16Du7UpUJtumUkW/MzE
+JnxRG4EgRIAgn4o4nJyIIj248R24eofpkxxbg+Tk8+ny/LgbgSBEgCCfijicnIgiPbjxHb
h6h+mTHFuD5OTz6fL8uAWstKUojRoloQ+Qs2hSSASeDyP4j2+Y5qjMYB7YJyYmJyciDjjHH
iO2NVJHVy8lf21KnHFQd5OCYBHcBFxmO6Z5mcQXXVxDTrZbW0hUJNjmEqT7n92IPiQI/45t
boWw4V6K9TSlKhpZBW2LjaCYFxtAMgDM4EVs06XNU045pm3HWmoC1JSqEkgxPocH2x+78J8
T2wTkxMTk5EER7ceI7QkONracU24hSFoJSpKhBSRyCK81YebRqklt7K4JadhIVOYCsjBiM/
DEjAKRJcbW04ptxCkLQSlSVCCkjkEUR5pSlArToDD6uPgPJj+Y/z05GatOgMPq4+A8mP5j/
PTkBQmMA9sE5MTE5ORBxxjjxHbh6qXD1Fe6m1QSgczICRB+og/Wt0xgHtgnJiYnJyIOOMce
I7cPVS4eor3U2qCUDmZASIP1EH60WslKUohSlKBSlKCj00kaTUCcXoOTA+Ffy/P+o0TGAe2
CcmJicnIg44xx4jtz9NJGk1AnF6DkwPhX8vz/qNExgHtgnJiYnJyIOOMceI7SvHTy2pOvZK
RuiHUKUu3CSQRGJMKu8RZ9R1Q4W3AUwQJMKiCM8g4nBwRGOP1ZYeXptaXUfEhZwZE+oMRzx
4qtqGnNLqHNO5gtlQIJiYnJyIOMcce3aGbT6YaTeQ7+nutggpFkXBQmOcEccfUdVKsacclV
raCrAnMwkkTAyR+HGIT9K1GE3EpCSBcqMCYnOCI4xx4jtzdQebTpk6dELUtV6lHlMSAOcTJ
kEeE8cAOXTyRuCcROTA4Py/P+o2zGAe2CcmJicnIg44xx4jtxdPJG4JxE5MDg/L8/6jbMYB
7YJyYmJyciDjjHHiO0J/UxHVdWJn79ef2jWatPUxHVdWJn79ef2jWaiFWGn0OaHSNoWCWmV
BaZgBV61e2YIP88dserDT6HNDpG0LBLTKgtMwAq9avbMEH+eO0R9JwtIJtLTmP1u1XI8cfw
8R2xqsk4WkE2lpzH63arkeOP4eI7Y1FpSlKItKSWlFFobAB7Cv4YBwTIyIj6fu5td/tiBkS
In5kSROD4j0+UJ0qSWlFFobAB7Cv4YBwTIyIj6fu8nm0uo2ye3JBkA4nJzg4OMf2lSqVQVo
mZMEgEGJIxE55wccH34zaVomZMEgEGJIxE55wccH34zaRPpXfWMtsrSG5gic/OPxxx/0OFB
20Tm1rmHN4sWOpVuhNxbg/FHmOYqmVGT3SCCcqiecnIg49uPEdszRObWuYc3ixY6lW6E3Fu
D8UeY5iqZUZPdIIJyqJ5yciDj248R2ljlrmwem7gYKgHwkPTFsg9pHqY+lsY4EuqmubB6bu
BgqAfCQ9MWyD2kepj6WxjgS6FKsIlDDKbQgbQVaFyOCZ558+P4SmPVhEoYZTaEDaCrQuRwT
PPPnx/CUkjnqXFNMLKFASkpyMkEkGR4P9OMdsuqmpcU0wsoUBKSnIyQSQZHg/wBOMdsui0r
V0xdmvQd3alKhNt0yki35mYnxM+Ky1q6YuzXoO7tSlQm26ZSRb8zMT4mfFEbgSBEgCCfiji
cnIgiPbjxHbh6h+mTHFuD5OTz6fL8uBuBIESAIJ+KOJyciCI9uPEduHqH6ZMcW4Pk5PPp8v
y4Bay0pSiFKp9IU2yh7UJK06pBSGVhy0IBCrj4zgRn1+Y96hpp+ApttMJMKQlKDEqOQIE88
+nj/AIhKQtTawtCilSTIUDBBqponFPaF5bhJU0tICiQLpCjnIJIiQfYyRCY+rY0qg6BpW0b
gBSQtX3cTMSrkxm6faM29S6QyjTotSy3cpCRjJmSc/FjyZwPTtK8zGAe2CcmJicnIg44xx4
jtwdTn/UXiprbJIJEkzIHdn15+tb70I7nFENJyoiZiSJgHB8AY8cR2ydQ4l3UOOISUJWsqC
SZIBPEwJ/ChXilKUQrToDD6uPgPJj+Y/wA9ORmrToDD6uPgPJj+Y/z05AUJjAPbBOTExOTk
QccY48R24eqlw9RXuptUEoHMyAkQfqIP1rdMYB7YJyYmJyciDjjHHiO3D1UuHqK91NqglA5
mQEiD9RB+tFrJSlKIUpSgUqiNBpHNHvt6q0lUQuIRjtSTySYVmABb5uEedZ03aacfYDpS24
pLqFAEs5AAKgc5kTAHHrFBx0us+zNLbKCoLUlRAVHAUPT/ANv4VpPUNOlpBSh5SzN6FKhI9
CCOTz4EY9BE2lF19Wq9alcSSaoq6o0plqWFbiUhC0pVakhKQEq9ZgZ+QPoEzaURSPUNOlpB
Sh5SzN6FKhI9CCOTz4EY9BGTW6lOr1SnkMIYSQlIQjgAAD8TEn3JwOK4UoO+l1I091yCsKj
AVbWs9Q06WkFKHlLM3oUqEj0II5PPgRj0ETaUNdNS99o1Tr5BG4srgmYkzXOlKBVQ9S06en
6NpKHVuNIUl1JISn41KBBGThXmOPOIl0oKDmvZ2E7YevUFpcQoi3KSBB88zwIj5RPpSgUpS
gpK6hpUtI2mnpM3NlcJSBhMK5Jj2EY5xA9Q06WkFKHlLM3oUqEj0II5PPgRj0ETaUXVI9Q0
6WkFKHlLM3oUqEj0II5PPgRj0ED1DTpaQUoeUszehSoSPQgjk8+BGPQRNpQ2tGsfbf2i3eI
R3JV4VJ49cR4HpwKz0pRHtl5zTvtvsqKHG1BaFDwQZBrerqOnDaClDynFE7iVKgD0II5PPg
Rj0ETaUG3VarSPaJCENufaNy4qURCREQI5nHgREDBxipSgVTPUNG3pdOllp69KIdQVQm7wo
Hkzk8CD6wImUoN7uvZ+zAMhwOrCkrC4KUg4wfMifAjHoIwUpQ3Suul1C9K+l5vkAg+4III/
AnPiuVKCkeoadLKLUPKWZvQVQkehBHPnwIx6CMeqeQ8tC0BQ7YUFRzJ8+cR+XFcaUXSlKUR
3Y1imGlNhtC5MgqmU+sQR7fgK2jXaTam7UBZmWygFIOY7goTiPA/gIl0oaqHW6YIBS44ZkF
NkGfBPdHnEenAxHl7qGnSykMB1bh+K/tSPoCZP4cccRNpRddtTqnNSU3BKUp4QkQB6n54/I
cACuNKUQpSlArrpnxp3byi8ERFxFcqUFI9Q06WkFKHlLM3oUqEj0II5PPgRj0EZNdqRrNUp
4IKAUpTBVJwkDmB6elcKUClK7aXSq1S1hKkpDaCtRUoDA9J5Of8AoSaDjSrLnQW23XWlapt
SkwU7K0ui3OZGDIGCMSpIJEmJ+oRpmNQ4yEqcDaym9DoKVQYkGOKDZpFIX09KEF9AaVuLUB
JC5IFhAx/+YyZk+hJGp9xtr7QlYSAkQsZICCCEwkgjgIg/+qDgyU+P9T6WyhaWE6o7SSnS3
gAAG64LhXORkfrLx8MYtb1FGo04aQy2CspccXt2m8XXRBiDdPHgAQBFF16c1fSXN63pqmty
2215R2o5tnmfMzxiJwc1fSXN63pqmty2215R2o5tnmfMzxiJxOpRFFzV9Jc3remqa3LbbXl
Hajm2eZ8zPGInBzV9Jc3remqa3LbbXlHajm2eZ8zPGInE6lBRc1fSXN63pqmty2215R2o5t
nmfMzxiJwc1fSXN63pqmty2215R2o5tnmfMzxiJxOpQUXNX0lzet6aprcttteUdqObZ5nzM
8YicHNX0lzet6aprcttteUdqObZ5nzM8YicTqUFFzV9Jc3remqa3LbbXlHajm2eZ8zPGInB
zV9Jc3remqa3LbbXlHajm2eZ8zPGInE6lBRc1fSXN63pqmty2215R2o5tnmfMzxiJwc1fSX
N63pqmty2215R2o5tnmfMzxiJxOpQUXNX0lzet6aprcttteUdqObZ5nzM8YicHNX0lzet6a
prcttteUdqObZ5nzM8YicTqUFFzV9Jc3remqa3LbbXlHajm2eZ8zPGInBzV9Jc3remqa3Lb
bXlHajm2eZ8zPGInE6lBRc1fSXN63pqmty2215R2o5tnmfMzxiJwc1fSXN63pqmty2215R2
o5tnmfMzxiJxOpQUXNX0lzet6aprcttteUdqObZ5nzM8YicHNX0lzet6aprcttteUdqObZ5
nzM8YicTqUFFzV9Jc3remqa3LbbXlHajm2eZ8zPGInBzV9Jc3remqa3LbbXlHajm2eZ8zPG
InE6lBRc1fSXN63pqmty2215R2o5tnmfMzxiJwc1fSXN63pqmty2215R2o5tnmfMzxiJxOp
QUXNX0lzet6aprcttteUdqObZ5nzM8YicHNX0lzet6aprcttteUdqObZ5nzM8YicTqUFFzV
9Jc3remqa3LbbXlHajm2eZ8zPGInBzV9Jc3remqa3LbbXlHajm2eZ8zPGInE6lBRc1fSXN6
3pqmty2215R2o5tnmfMzxiJwc1fSXN63pqmty2215R2o5tnmfMzxiJxOpQUXNX0lzet6apr
cttteUdqObZ5nzM8YicHNX0lzet6aprcttteUdqObZ5nzM8YicTqUFFzV9Jc3remqa3LbbX
lHajm2eZ8zPGInBzV9Jc3remqa3LbbXlHajm2eZ8zPGInE6lBRc1fSXN63pqmty2215R2o5
tnmfMzxiJwc1fSXN63pqmty2215R2o5tnmfMzxiJxOpQUXNX0lzet6aprcttteUdqObZ5nz
M8YicHNX0lzet6aprcttteUdqObZ5nzM8YicTqUFFzV9Jc3remqa3LbbXlHajm2eZ8zPGIn
BzV9Jc3remqa3LbbXlHajm2eZ8zPGInE6lBRc1fSXN63pqmty2215R2o5tnmfMzxiJwc1fS
XN63pqmty2215R2o5tnmfMzxiJxOpQUXNX0lzet6aprcttteUdqObZ5nzM8YicHNX0lzet6
aprcttteUdqObZ5nzM8YicTqUFFzV9Jc3remqa3LbbXlHajm2eZ8zPGInBzV9Jc3remqa3L
bbXlHajm2eZ8zPGInE6lBRc1fSXN63pqmty2215R2o5tnmfMzxiJwc1fSXN63pqmty2215R
2o5tnmfMzxiJxOpQUXNX0lzet6aprcttteUdqObZ5nzM8YicaGVaZ4v6jS6Y6ZhUNuIErCA
UnIJBPFx8/CTjFsau2j1CtLqkOha0AKFxRzEg/yn5gUFpS3dIHHoWhzTK2lFtASpBNxEduI
7/kUYthNv5+q3+o6RLbim1apLiV/coxbb24JmRgYwSLU5MTVRnrX/h7bDbbn/jCHlpSApxT
j4KzGSQHgM+1B+VpSlApSlApSlApSlApSlApSlApSlApSlArQ7onWdOHlKQUmyAkye4Ej8v
8AMxnqtryf9KSJx9wRBmexXPMen/UAJNKUoO2m0rmqLgbtAbQVqKjAAH/9IH1r2/oHWNOH1
FJTISoTBBMxjnISf5116SPvn1bQXawo3lUbfAu5E8x9ZxE1pS4nWsuN6h51a21EKlPwtjhU
+xMZjBA4+EqRSvbzLmndU06kpWnkV4ojo8ypkpCiCSJx8yP5VzrX1GC6gySSk5Iycnn39vb
xwMlArdquj6zRah5jUJQhxhVroKhCFZEE8ciOfyMYa/Q9f0jbLWtJ0itM6xq22ktFwr2U2r
lF0wqLUi7zbz4ASFdOfRfdamz4pMW8wDPBMcH19jBXTnkX3lKdsEquJFuCQDjBMYB5n5xlp
QKUpQekNOO3bbal2iVWiYEgZ+pA+orYnpTm0XXVhKUgyUi4JMxCjIA/H+cdF6ZWg0TiypCX
gsNLQHQVE9xmOYFo4wFRk4AwOuuPLvcVJ/AD2A8D2oKz/Q07zqGU6pGyhIcStsKKF25uIi0
EgkSJAI5gmsOo6c6w2XUONvtpCStTc9kkgAggH/j6QJA5MVmbcW04lxtakLQQpKkmCkjgg1
v0Wv71nUOncI7FqFwVzIV6zPJngA4ykJ1K29V07LGpSvTgJZfQHEouJsyQU5HggxyYiczWK
gUpSgUpSgUpSgUpSgUpSgUpSgUpSgUpSgUpSgUpSgUpSgUpSgUpSgUpSgUpSgUpSgVW15P+
lJE4+4IgzPYrnmPT/qBJqtryf9KSJx9wRBmexXPMen/UAJNKUoN3SR98+raC7WFG8qjb4F3
InmPrOImuCX1aXWqdQASlShCk8gyD6Rg+II8Qa79JH3z6toLtYUbyqNvgXcieY+s4iayPYf
c/+j4jzReN2u0ilsDUtrQW220kSUpUpJUYMDkg4I8R6AxOqh07UKLTrS3AEobMXOBMJPapK
Z5JumPYn3GTVIab1bqWbw0FmwLIKrZxMeY5ojt1GC6gySSk5Iycnn39vbxwMla+owXUGSSU
nJGTk8+/t7eOBkoFfo+u6cM6fXt/Z16ZTOraT9n3isNC1wWzMKtICbs/PMD85X6TrTP2NGu
WhhekdZ1LbIZ3L9kFK5Rd/wArbAmfMfulfnlad5F97K07ZAXKSLSeJ9K+q0z6Q4VMODagOS
g9k8T6V1PUNSZ+8ORGDx7/AMT/AIBA9R1CmnWlKCkupCTPiCDI+o/zFEZq0aAoTrmluOBsI
N4JnJGQMcSQBPiaz110qy3qUKSoJk2lR4AOD/A0HTqClnVWrVdYkAEiDnP5k/0HAzVr6i2l
LyHAtSi6i5QUCIIJTEnniccTGIIrJQK9NuLacS42tSFoIUlSTBSRwQa80oLnVwPsb9zTd6d
SkpUl++wKSolIt7VDA7v/AFEYkCHVTqWpJ0xaDaG0OuhQbC7i2EApCZ5iFRPm32gS6BSlKB
SlKBSlKBSlKBSlKBSlKBSlKBSlKBSlKBSlKBSlKBSlKBSlKBSlKBSlKBSlKBVbXk/6UkTj7
giDM9iueY9P+oEmrnUkJT0lxIn7v7FGebmFKP8AnpQQ6UpQbukj759W0F2sKN5VG3wLuRPM
fWcRNZHsPuf/AEfEea2dMSgM698oClsaa5uSRBLiEk49lGufVmEaXrGt07c2NahxCZ9AogU
GZtxTTqHEGFIUFJMTkVT1amNVoSdMx8K70FUlaEwbkSAAQMHjgE4yBKqh07UON6PVgGQylL
yMnCr0p8H0V+KU+lFjl1IAPpzKoMn1yc/P+n0GSqn/AJLp0aPr+p0rclDKrQVGScTn8al0Q
r9H17ThjTa5B07mlU1rGkDTl0rDQscFkzCrYACsnHPIH5yr/UQ290XVvpaDNj+jCW0LXYAt
lwkQSZi0AEyQMTQQKUpQK9NuLacS42tSFoIUlSTBSRwQa80oKr7ieoaQrtF03ym4JaWSZSS
cZSifaBmAYmOtLZdU24IUkwRM0bcW0sLQopUngirLCk67pur1a20I+yrSG2kiUAKCyRCpP/
AcHj6QVEqhpdMrSPF3UoU240TCFhSS2oRClCPnAmSRW/YQnpmq14ADrBtTahKQQVlOYA8ek
fhAqPqda7qgErCUpBm1IjPqTyfqceIFEfNW+NQ6CkEISkJSFRMfT3J+XHiuNKUClKUClKUC
lKUClKUClKUClKUClKUClKUH/9k=
</binary>
</FictionBook>